Я не смогла ему ответить.

– Прошу.

Сейчас я могла бы сказать ему что-нибудь. Но я сознательно промолчала.

– Эй!
– выкрикнул он, поднимая и перезаряжая дробовик.
– Не игнорируй меня.

Триумф сдавленно кашлянул и выгнулся. Я заставила жучка пробежать по его горлу и обнаружила, что прохода почти нет. Я убрала насекомое, чтобы не блокировать и так уже слабое движение воздуха.

– Дыхание почти остановилось, - сказала я, в ужасе от того, насколько далеко всё зашло. Я была слишком занята Призмой. Я надавила чуть больше, чем следовало, разрешила насекомым кусать его, поскольку он легко переносил это, но забыла учесть другие факторы, перцовый спрей и ограниченный объем воздуха из-за насекомых во рту и в носу...

Я посмотрела на мэра и обнаружила, что его дробовик нацелен на меня. Я заговорила своим собственным голосом.

– Ещё не поздно, - сказала я с поразившим меня саму спокойствием.

Голос шестидесятилетнего мужчины, властвовавшего над толпой убеждением и харизмой, звучал сейчас болезненно и нетвёрдо:

– Искусственное дыхание?

– Да. Но сначала это, - из отсека на спине я вытащила и показала ему шприц с адреналином.
– Знаешь как этим пользоваться?

Он покачал головой.

– Я знаю, - сказала я.

Несмотря на то, что я болезненно ясно осознавала, что Триумф держится за жизнь из последних сил, его тело медленно угасает из-за недостатка воздуха, я продолжала ждать.

– Сделай это!

Я не сдвинулась с места и не ответила. Я увидела как Триумф попытался сжать кулак, затем замер.

Человек может задержать дыхание где-то на две минуты... он всё ещё почти дышит, но сколько кислорода вдыхают и выдыхают его лёгкие?

– Сделай это!
– пригрозил мэр движением дробовика.

– Мы оба знаем, что ты не выстрелишь. Я единственный человек, который может спасти Рори.

– Там есть инструкция. Должна быть...
– звучало так, словно он пытался больше убедить себя, чем меня

– А что, если я в смертельных судорогах сломаю иголку? Если я выкину его и ты не сможешь его вовремя найти, прочитать инструкцию и использовать? Что если дробь попадёт в шприц?

Мэр захрипел, словно хотел заставить меня действовать одной только силой эмоций:

– Он не двигается! Он умирает!

– Я знаю.

Время шло.

Сколько я смогу выдержать?

Мэр упал на колени и уронил дробовик на траву. Его голос был пустым.

– Я сделаю, что ты хочешь. Что угодно.

Я, не медля ни секунды, шагнула к Триумфу. Я выгнула его шею, чтобы облегчить проход воздуха. При помощи пальцев и насекомых прочистила его дыхательные пути от большей части того, что мешало его дыханию. Затем стянула с него штаны и воткнула в бедро шприц.

Я не могла позволить себе остаться. Не могла быть тем, кто проследит за состоянием Триумфа. Выверт всё ещё угрожал мне, вот-вот должно было появиться подкрепление, и я не знала, смогу ли я заставить себя уйти, если задержусь ещё ненадолго.

– Вы умеете делать искусственное дыхание?
– спросила я.

– Нет. Моя жена...

– Приведите её. Быстро.

Он практически пополз на четвереньках, пытаясь скорее забраться на лестницу и в дом, где в чулане ждала его жена.

– Мне жаль, - прошептала я, - что всё зашло так далеко.

Он захрипел и издал сдавленный всхлип.

– Да, - сказала я, - знаю.

Женщина склонилась над сыном и начала делать искусственное дыхание. Несколько секунд я смотрела, чтобы убедиться, что она всё делает правильно. Бросила второй шприц с адреналином мэру.

– Если через пятнадцать минут медики не появятся, используйте снова.

Его руки так сильно дрожали, что на секунду мне показалось, что он сломает его.

– Вашингтон, - сказала я мэру.
– Город должен уцелеть.

Он кивнул. Слезы стояли в глазах этого упрямого человека, который бесстрашно разговаривал с суперзлодеями, захватившими его дом и угрожавшими его семье, и который был готов застрелить меня из дробовика.

Я повернулась и направилась к выходу из поместья, мои клоны следовали за мной. Прежде чем он успел подумать о том, чтобы подобрать дробовик и выстрелить мне в спину, я собрала вокруг себя рой и скрылась из виду.