– подумаю. О, девчонки идут!

– вы где пропадали? Мы вас потеряли?

– Даш, не кипятись. Иди сюда. Оля, тоже садись. В ногах правды нет.

Как я выяснил, Оля ничего Даше не рассказала, даже наоборот. Сказала, что не срослось у нее с тем парнем, который ей нравился. Как женщины живут вообще? Но, не будем. Осмотр прошел быстро. Даша с Пашей видимо освободились раньше и уже ушли. Оля была у последнего врача. Только сейчас задался вопросом: а обнаружат, что она беременная? В общем-то, ничего в осмотре страшного не было. Горло, рот, вены, да и все. Что они этим собираются узнать? Но, им виднее. Сказали, что за сегодня все всё прошли, поэтому завтра к вечеру мы точно будем дома. Хоть что-то радует.

– Миш, ты еще здесь?

– естественно, как я могу оставить свою ненаглядную беременную невесту?

– тишь, вдруг, кто-нибудь услышит?

– здесь нет никого, а ты, что, боишься?

– да, нет, просто не хочу афишировать пока, что…

– поэтому Даше не рассказала?

– Миш, я не знаю, испугалась, наверное.

– да, ты моя маленькая пугливая дурочка. Иди на ручки. Все хорошо. Я договорился с Пашей, он все ей скажет.

– а как он отреагировал?

– пожелал счастья нам, и нашему ребеночку.

– это хорошо. Пойдем в комнату, я что-то устала. Мне нужно полежать. Ты же приготовишь мне ужин?

– ну, во-первых, не тебе, а вам, или даже нам. Во-вторых, что за дурацкие вопросы? Конечно. Ну, и в-третьих, не поздно ли в десять вечера?

– а ты это ребеночку нашему объясни. Он голодный.

– я капитулирую. Идем кушать.

– дурак!

Глава 40. Кобель несчастный!

POV Даша

Прошло три дня с момента нашего возвращения. По результатам обследования никто не подошел. Как и ожидалось. Нас отправили в Академию на следующий вечер. Настоятельно рекомендовали забыть все, что с нами происходило. Нет, это не звучало, как угроза, скорее совет на будущее. Но всем стало страшно. Сейчас ученики и педагоги пытаются вернуться в нормальный ритм жизни, что крайне сложно. Лично я как будто выпала из реальности. Не могу себя заставить снова встать в 7 утра, вызубрить уроки и сидеть на нудных лекциях. До выступления неделя. Вся программа отлетает от зубов. Организованно на высшем уровне! Афиша висит на сайте, объявления расклеены, все предупреждены. Сказать честно, я немного волнуюсь. Даже не знаю, из-за чего. Вроде бы все готово, вероятность провалиться минимальна. Что мне еще нужно? В животе все опускается, когда об этом думаю, но не будем.

Еще одним милым фактом, который меня волнует, стал Аркадий Павлович. Просто в голове не укладывается. Этот человек делал все для нас. Здесь он стал для меня вторым отцом, я думала, что мы можем доверять ему, а оказалось, что он сотрудничает с какой-то шайкой. Он просто втирался в наше доверие? Вот так с людьми и бывает. Ты им доверяешь, а они предают тебя. Топчут твои чувства. Это страшно. Как сейчас с этим разобраться?

Сейчас сижу на подоконнике, глажу Барсика, смотрю бездушно в окно и плачу. Алена с Костей перестали скрывать свои отношения и переехали в свободную комнату, я надеялась, что Пашка переедет ко мне, или я к нему. Так оно и происходило… Секунду. Я успокоюсь. Я даже не понимаю, как это произошло. Мы поссорились. Даже не так. Мы разругались в пух и прах! Я не могу сказать, из-за чего это произошло. Виновата я – это точно. Нужно извиниться, это понятно. Но мы уже сутки не разговариваем. Я не знаю. Я просто раздавлена. Я не понимаю, что произошло. Я не понимаю, в чем я виновата!

На часах половина двенадцатого. За окном давно ничего не видно. Подоконник нереально холодный. А я сижу, плачу, смотрю вдаль. Даже Барсик ушла спать. Я не могу уснуть. Так привыкла к нему. И новая волна истерики. Это происходит, когда в мой мозг закрадывается мысль о нашем расставании. Больше не могу так. Не ела ничего целый день, мучаю себя незнамо как. До психушки недалеко. Алена вообще ушла в мир любви и грез, тусят где-то с Костей. Оля пыталась сегодня со мной поговорить, но я просто не смогла и попросила ее выйти. Она весь день пишет сообщения, но я не читаю. Не могу.

В комнату заходит какой-то незнакомый человек. Даже не поняла, человек это или силуэт. Темный силуэт. Глаза горят ярко красным цветом. Такое бывает только у сильнейших магов огня. Но, что он делает здесь? Как будто я его уже видела. Черт, знакомые скулы. У него смуглое лицо. Очень острые скулы, на запястье небольшой шрам.

Нет, мне показалось. Господи, с того злосчастного вечера мне везде мерещится этот Фемид! Я так больше не могу. Мне кажется, что я сошла с ума. Сейчас передо мной стоит Пашка, или мне так кажется. Я перестала различать грань реального и плодов моих не здравых фантазий.

– ты сегодня что-нибудь ела? – снова начинается истерика. Как он в таком положении может заботиться обо мне и проявлять любовь? Как я смогу без этого? Как!?

– ты пришел сюда, чтобы спросить ела ли я?

– да. Ответишь? – нет, не отвечу. Я сломалась. Меня сломили. Не знаю, чувства, обстоятельства, неопытность, но я сломлена. Как кукла.

– …

– по лицу вижу, что нет. Это ты зря, сейчас депрессия. Она пройдет, а твое пищеварение останется с тобой навсегда. Думай, о чем переживаешь. О мимолетном, или о вечном…

– Паш, прости меня, пожалуйста, если сможешь.

– пообещай, что больше такого не повториться.

– не могу. Я не помню из-за чего мы поссорились. – у нас началась истерики. Мы хохотали до боли в животе. Я не знаю, чем это вызвано, мне просто было смешно. От самой себя, от того, как Пашка легко реагирует на мои заскоки.

– то есть, ты мучаешь себя сутки, ничего не ешь, ломаешься изнутри, и даже не знаешь причины?

– тип того…

– пошли есть.

– что? Какой есть, это все, о чем ты сейчас хочешь поговорить!?