– Ну и куда ты меня привел, Лопоухий?
– недовольно покосился он в сторону своего товарища, маленького и остроносого, с оттопыренными ушами.
– И скажи-ка мне на милость, чем это ты тут собрался поживиться? Да тут и на грош ломаный не наскрести.

– Ну, не скажи Пузран - спокойно возразил второй бандит - Поживиться чем-нибудь всегда найдется. Вон, меч у стены, паршивенький правда, но сойдет. Опять же девчонка, спрячем где-нибудь до вечера. А там продадим. Сегодня ночью один корабль из порта уходит, Есть на нем у меня один человек. Много, конечно не даст, но тоже хлеб. К тому же время у нас есть, пошвыряемся. Вдруг, найдем, что-нибудь. Может быть, Ия припрятала, где-нибудь, кой-какую мелочишку.

– А ты уверен, что хозяева не появятся?
– небрежно поинтересовался толстый.

– Вполне. Самуэль на баркасе на промысел ушел, Раньше вечера не появится, а хозяйка его в город поперлась, врача для этой дохлятины искать.

– А, кто он такой?
– Пузран ткнул пальцем в мою сторону.

– А, кто его знает - Лопоухий пожал плечами.
– Его Самуэль на берегу подобрал. Зачем он ему понадобился, в толк не возьму. Но ты на него внимания не обращай, он уже больше недели здесь лежит, и говорят, ни разу даже не пошевельнулся.

– Не шевелится, говоришь - с сомнением протянул высокий и толстый.
– А, по-моему, он даже встает.

Он был абсолютно прав. Я действительно вставал. С трудом, преодолевая эту, надоевшую уже слабость. Не знаю, что меня больше возмутило. То ли, желание присвоить мой меч, то ли, намерения бандитов о будущем Алины.

– Встает, говоришь - угрожающе протянул маленький.
– Ну, так и зря. Сейчас я его уложу

Он вынул из-за пояса изрядных размеров кривой нож. И не скрывая намерений, двинулся в мою сторону. Я уже стоял, пошатываясь, но был, вряд ли способен на что-то большее. Лопоухий подошел ко мне вплотную, подмигнул издевательски. Затем с эдакой вальяжной небрежностью, ударил меня ножом в живот. Я и сам не ожидал, что способен как-то защититься. Но рефлексы, отработанные годами сработали.

Я словно со стороны наблюдал, как моя рука резко перехватила запястье Лопоухого и сжала его. Результатом этого действия стал оглушительный протяжный вопль. Обычно, такой вопль сравнивают с волчьим воем. Никак не могу согласиться. Волчий вой, это, прежде всего клич воина, заявляющего о своей силе, и приглашающий любого усомнившегося в этом на поединок, дабы это сомнение развеять. Вопль лопоухого, больше походил на визг собаки, в которую попал, брошенный камень.

– Ах ты, гад - взревел товарищ Лопоухого и бросился на меня. Опять же, как будто кто-то другой, сидящий во мне, несильно ткнул его кулаком в грудь. Тот рухнул как подкошенный, как рыба, вытащенная из воды, беспомощно хватая ртом воздух.

Я сделал два шага вперед. Этого оказалось достаточно, чтобы оба негодяя, поддерживая друг друга, с охами и кряхтеньем торопливо выбежали из хижины. Я отпихнул ногой, выроненный Лопоухим, нож и взглянул на Алину. Она все еще была сильно напугана, так, что плечики ее дрожали мелкой дрожью. Но во взгляде ее на меня читалась такая смесь испуга и восхищения, что я не смог удержаться от улыбки. Пожалуй, первой, после того, как я вырвался из этой кошмарной тьмы. Мне теперь многое что придется делать впервые, подумалось мне, и я улыбнулся во второй раз. Теперь уже сам себе.

Странно, после всего происшедшего мне совсем не хотелось ложиться в постель. Откуда-то появились, пусть небольшие, но уже явно ощутимые силы. Мне ужасно хотелось двигаться. Поэтому я стал медленными мелкими шажками ходить по хижине и осматривать ее, пользуясь случаем. Да, Пузран был, безусловно, прав, когда говорил, что здесь нечем поживиться. Бедность крайняя, очень тесно граничащая с нищетой. И от того было еще более странно, что при такой своей бедности, меня, совершенно незнакомого человека, хозяева решили приютить у себя.

Алина, между тем с нескрываемым интересом следила за мной. Глазенки ее просто блестели. Скажу Вам, она была, чудо, какая хорошенькая. Светловолосая, вся светленькая какая-то. Волосы ее мягкие и пушистые на концах сворачивались в чудные колечки. Носик маленький, как пуговка. Прелесть, а не ребенок. Просто, ангелочек какой-то. Тут я вспомнил, что собирался с ней сделать тот лопоухий, и ярость охватила меня.

Опасаясь, что вспыхнувшие эмоции, могут отразиться на моем лице и испугать девочку, я отвернулся к окну. Там, за окном, ничего хорошего тоже не было. Все, такие же убогие лачуги, порванные сети, развешенные для просушки и починки на рогатки, бедно одетые женщины, занимающиеся хозяйственными делами.

– Ну, вот сударыня, а Вы утверждали, что он даже не шевелится - послышался за моей спиной чей-то голос.

Я повернулся, увидев, стоящих на пороге, Ию и незнакомого мужчину в черном сюртуке, поверх которой был, накинут слегка утепленный плащ с застежкой на левом плече. В руках мужчины был то ли ридикюль, то ли чемоданчик, в каких врачи посостоятельнее носят свои инструменты.

– Вижу, что Ваши беспокойства об этом молодом человеке, сударыня, были несколько преувеличены - доктор ворчливо выразил свое отношение к происходящему.
– Тем не менее, раз уж мне пришлось проделать столь долгий путь, впрочем, все издержки которого, считаю полностью компенсированными Вашим обществом, сударыня, то давайте, я осмотрю Вашего протеже.