00.35

Встала. Пошла, навестила вазу цвета ультрамарин. Пека уступил ее тогда В., а себе в следующий раз привез почти такую же. Только красно-желтую. «На любителя», – говорят обычно худые нервные женщины, быстро облизывая пересохшие узкие губы.

00.45

Был полугодовой юбилей нашего «случайного знакомства», я – совершенная рабыня календаря. Цифры, круглое значение разности каких-то значимых дат меня завораживают, я догадываюсь, почему.

Точно известное количество времени назад – ты прежняя, неотремонтированная, подходишь к демаркационной линии, еще и не подозревая, что это – вообще какая-то линия, и плюхаешься, к примеру, на стул в больничном коридоре, и в общих чертах на следующий день ничего не меняется вроде бы. Меняется.

Поэтому и важно зафиксировать тот момент времени, когда ты уже в обнимку с гигантской розовой упаковкой клея Метилан лихорадочно, торопясь и криво (мой вариант) возьмешься за наклеивание новых обоев через себя, поверх и внутрь.

Ну, все это, конечно, здорово, и за шесть месяцев я не только обои, а перекрытия поменяла, вместе с кровлей. Не вполне уверенно оперирую строительными терминами, да и ладно. В конце концов, я инженер-механик, а не строитель.

Спокойно, Вера, что это тебя понесло.

Было лето. Как-то вечером мы отправились с детьми на Набережную, дышать воздухом, есть мороженое и любоваться видами.

Сын мой возлюбленный застрял в тире – да, он действительно очень меток, на удивление, учитывая наследственную слепошарость. Застрял в тире, дочь без остановки трепалась по мобильнику, нет, с остановками: это когда она чатилась с телефона в айсикью. Я праздно шаталась.

Вдруг откуда-то появилась деловитая Снежана Константиновна, она просто рухнула в мои объятия, простонав, что мечтает выпить пива и поболтать. Пива, ладно. Поболтать, хорошо. Мы купили пива, уютно устроились на детской площадке с бутылками, вызывая возмущенные мамашинские взгляды, которые насчет детей, ползающих в пыли неподалеку, здесь же.

Даже не знаю, какого черта лысого, но я личным дурацким языком разболтала, дура, подруге жизни про свой роман века, дура, ну вот убейте меня, убейте.

Снежана Константиновна, естественно, безумно напряглась и заинтересовалась, ее подрезало в основном то, что целых шесть месяцев она ничего не знала – новые новости! – Снежана Константиновна много лет считает себя хозяйкой меня, как и Олаф.

Она завалила меня вопросами, упреками, собственными воспоминаниями о том самом дне, когда она обрела здоровье, а я – ээээ, красиво было бы написать: любовь, но от такого пафоса меня стошнит.

Пусть так: она – здоровье, а я – Новое Увлечение.

Или вот так: она – здоровье, а я – Прекрасные Хлопоты (пустые?).

Или так: она – здоровье, а я – В.

Через еще примерно полгода она расскажет об этом моему мужу, он соберет носильные вещи в два желтых мешка от магазина «Магнит» и уйдет из дома. Я подумаю, что навсегда. Он тоже.

01.30

Почему-то пришел в голову («ты ей: здравствуйте, садитесь, пожалуйста! – ну и поставишь в дурацкое положение, как может сесть голова, когда она одна?») анекдот. Мой начальник его очень любит. Настоящий Полковник который.

Середина семидесятых годов. Приехал русский работяга с женой по профсоюзной путевке первый раз в жизни отдохнуть в Гагры. Море, пляж, все дела. В ходе экскурсионных мероприятий посещают они старинное грузинское кладбище. Прогуливаются между ухоженных могил. Читают надгробные эпитафии, довольно странного содержжания: «Гиви, родился 1935, умер 1970, жил 20 лет», «Мамука, родился в 1925, умер в 1974, жил 15 лет» и так далее. Удивлены. Спрашивают у кладбищенского смотрителя, что это за байда, какие-то непонятные цифры. Смотритель отвечает (тут надо с акцентом): «Э, дорогой, что же тут непонятного? Пока родился, пока учился, пока дом построил, пока жену хорошую взял, пока первые нормальные деньги заработал – вот и считай, сколько лет ЖИЗНИ нормальной у мужчины осталось…»

Выходят с кладбища. Работяга думал-думал, потом и говорит жене с горечью: «Знаешь, ты, когда я помру, на памятнике мне прям и напиши: РОДИЛСЯ МЕРТВЫМ!»

Это я к тому, что многие люди моего круга подобным образом считают годы как бы истинной своей жизни, вот критерии только очень разные.

Существует вариант (у девочек, ясное дело) учитывать только времена, когда они влюблены, «…вся душа в любви и по колено в крови…».

У так называемых творческих личностей в корзину «настоящая жизнь» складываются периоды вдохновения, удачных каких-то идей, замыслов, помыслов, промыслов.