Противники боялись его, а союзники уважали. Рэм и его солдаты, в особенности из ныне распущенного четвертого отделения, внесли серьезный вклад в большинство побед Лотарской армии. Сержант был не только отличным воином, но и прекрасным командиром, что позволяло ему эффективно распоряжаться своими людьми на поле битвы.

Рэм был живой легендой.

Сержант продолжил:

– Забудьте свою прежднюю жизнь, сопляки. Никаких поблажек. Теперь все ваши дни будут полностью состоять из грязи, пота, боли и крови. Вы все подчиняетесь правилам армии как полноправные солдаты, хоть вам, хилым обоссышам, так же далеко до них, как пальцу до хера. И это значит, что если хоть один сукин сын нарушит правила лагеря, то он мигом отправится на эшафот. Все поняли?
– без малейшей эмоции отчеканил сержант.

Рэм выдержал длительную паузу, поочередно пристально заглядывая каждому в

в глаза. Удостоверившись, что новобранцы всё уяснили, он отдал приказ:

– Держать строй! Быстрым бегом до полигона - марш!

Дрейк начал прикидывать длину дороги. Он уже видел этот полигон, по пути в лагерь - и по подсчетам юноши до него было около сорока минут бегом.

Рота постепенно приходила в движение. Юноша собрался с мыслями и побежал вслед за остальными.

Во время бега,ему в голову пришла запоздалая мысль. Дрейк только сейчас осознал всю необычность речи сержанта.

Нет, ее содержимое не было удивительным - из книжек юноша знал, что командиры нередко унижают и оскорбляют новых солдат, чтобы выработать у них дисциплину. Поражали вовсе не слова сержанта, а манера с которой он их произнёс.

Рэм говорил абсолютно спокойным тоном, даже ни разу не повысив голос.

Большинство командиров демонстрировали своё превосходство перед новобранцами с помощью напущенной злости и крика. От этого они порой краснели до такой степени, что если бы не рост, то их можно было бы легко принять за изрядно выпивших малоросов.

У сержанта же, при обращении к новобранцам, на лице не дрогнул ни один мускул. Однако, не смотря на кажущееся отсутствие эмоций, в его голосе была холодная, даже ледяная твердость. Именно она не позволяла игнорировать его приказы.

Рэму попросту не требовалось кричать, чтобы заставить себе повиноваться.

***

Рота добежала до полигона за час. Многие солдаты пришли туда сильно уставшими. Дрейк тоже запыхался, но по сравнению с другими новобранцами выглядел более-менее боеспособным. Юноша не без радости отметил полезность своих ежедневных пробежек за городом.

Растирая горящие бёдра, Дрейк начал рассматривать полигон.

Он был достаточно крупным и мог с легкостью уместить в себя две-три сотни солдат.

Полигон делился на несколько участков, разграниченных красной линией. Первый представлял из себя площадку, утыканную тряпичными манекенами. Чуть поодаль к ней примыкала специальная зона с мишенями для стрел и метательных оружий. Второй участок занимал большую площадь и являлся длинной полосой препятствий. Она включала в себя: деревянные стены высотой в несколько метров, лишь к некоторым из которых были приставлены лестницы, и то не внушающие доверия; череду рвов, заполненных мутной зеленоватой жидкостью; следующую за рвами широкую дорогу, которая состояла из вязкой на вид грязи, таким образом имитируя болотистую местность; крутой земляной холм, на вершине которого покоялись крупные дубовые бочки; и прочие преграды.

Третий же участок составлял одну третью от всей площади полигона. Это была ровная площадка, разделённая черными линиями на равные квадраты. Так как она была абсолютно пустой, Дрейк предположил, что участок предназначался для спаррингов между солдатами.

Сержант уже стоял на первом участке, ожидая когда новобранцы построятся. Наконец шеренга окончательно сформировалась, и он заговорил в свойственной ему безразличной манере:

– А теперь выберете себе оружие и встаньте у манекенов . Посмотрим, на что вы, слюнтяи, способны

Солдаты стали поочередно подходить к столам оружейников. На выбор давали копье, меч и топор. Безусловно, все оружие было тренировычным и полностью состояло из дерева. На мечах и топорах ещё была некая пародия на лезвие - притупленная и плоская, порезать такими 'остриём' можно было разве что расплавленное масло. Копье же вовсе представляло из себе примитивную длинную палку, тупую с обоих концов.

Большинство новобранцев взяли мечи. Самые крупные, по-видимому из-за сложившегося стереотипа о топоре как об оружии для силачей, взяли именно его, хоть по весу он был равен мечу, при этом проигрывая последнему в длине. Копье взяло меньшинство - Дрейк и горстка других новичков.

Юноше нравились копья. Они имели неплохой баланс в руке, с легкостью держали противника на дистанции и в умелых руках были не менее смертоносными чем топоры или мечи, при этом значительно выигрывая их в весе. Дрейк изначально тренировался с этим оружием с детства. И к тому выбору, как это часто бывает с детьми, его подтолкнули вовсе не преимущества копья, о которых он узнал позднее. А один занимательный случай.

Пару лет назад, в те времена, когда нынешний новобранец ещё только думал о военной профессии, в его родном городе прогремела грандиозная ярмарка. Дрейк, которому посчастливилось на ней побывать, увидел множество фееричных для ребенка представлений: номера шпагоглотателей и 'людей-драконов', выдувающих из своего рта пламя, искусные акробатические трюки коэтцких монахов, изысканные стеклянные изделия наргильцев, концерт лучшего серпасского менестреля, впечатляющие своими узорами доспехи мастеров с Фьондварских гор и даже представление мага-иллюзиониста, способного начертить в небе любого животного. Однако больше всего тогдашнего Дрейка впечатлило выступление искусного копейщика.