На очередном кружке я встретил местных чертей, которые сидели подле бетонной плиты и пили водяру.

– Влас, здарова. Куда чешешь?

– Иду, - ответил я.

– На, засади.

Я присел, стали говорить о жизни. Я молчал, у них шли базары местные, простые.

– Толян, не знаешь, кто в крайнем доме телевизоры делает?

– А чо?

– Мажок стал стучать, сука.

– Сдай в ателье.

– Там ждать месяц. Не помнишь, что там за парень.

– А, это лысый?

– Нет, лысого я знаю, скот еще тот.

– Тогда Сепа.

– Точно Сепа. А Костя?

– Да то козёл.

– Точно, Сепа. А ты не знаешь, где он?

– А он на завод перешёл.

– А чо?

– Да спроси.

– Так ты его знаешь? Может маякнуть?

– Да маякну. А тебе когда надо?

– Да когда хочешь. Запарил стучать.

38. Аудодневник.

Воскресенье. Дро приехал под утро. Клинских нацепил фартук и моет посуду. Так-то.

Продолжаю собирать сны. Освежаюсь ситром. Хорошее дело. В более раннем эсэсэре Ситро продавали из бочек. Ну да фиг с ним. Главное - когда жизнь рассветает во всех этих пузырьках.

Александр, конечно, как специалист по мозговырезкам, или вернее сказать, про мозгонарезку, сказал бы больше. Ладно. Описываю, подключив микрофон к нашему большому бобиннику "Комета". Вообще, люблю плёнки. Дома бы завалился ими и не использовал современные технологии чисто за просто так, чтобы ощущать себя высоким ретроградом:

Когда ты родился, это значит, что ты уже умирал, и умирал совсем недавно, а значит, скрытыйы контер памяти содержит информацию даже не о том, как ты помер, а что происходило в промежутке. Хотя люди уже немного разобрались с этим вопросом, и были попытки перехвата субстанции - ну например, ты помер, и система засосала тебя внутрь, на обработку - а люди ее поймали и держат в генераторе. Да, но ни чем пока это не закончилось. Не знаю, что там думает система.

Когда ты погружается в инфо поле, то можешь насеять много всего - например, ты идешь по абсолютно темной улице, а все люди - какие-то сегменты, потому что ты не можешь с ними поговорить, ты добираешься до места, где стоят большие ламповые приборы со стрелками, и всё это - аппараты судьбы.

Вот главный стрелочный прибор, и стрелка зашкаливает. Это значит, что всё закончилось.

– Нет больше ничего, - говоришь ты, - почему же ты тогда бродишь? Смерть является самой лучшей вещью, она даже ближе чем мать, потому что когда твоя судьба показывает перегрузку, это значит, что ничего нет. Совершенно нет. А смерть - это просто очищение, и ты можешь начать всё заново. Нет никакой абсолютной пустоты, просто ты пришел на пункт, где все приборы уже отработали свое, и нет смысла продолжать.

– Не кисло, - сказал Клинских важно, кошачьи, услышав, что я начитывал.

– Люблю катушки, - ответил я.

– Нет. Не кислый сюжет. Ты думаешь о смерти, Влас?

– Обычно - думать некогда.

– А когда пьешь?

– Когда пью, одна моя половина радуется чревоугодию и виновосприятию, а другая в дежурном режиме осязает сигнал. Мало ли. Надо быть на стрёме.

– Это ты верно сказал. Я тоже очень часто на стрёме.

Было воскресенье. Шло "Служу Советскому Союзу". Показывали разную бронетехнику. Потом, видимо, намечалась утренняя почта. Дро хотел открыть крышку телика, взять искру с лампы строчной развертки и приконнектится к Викепедио (ну если не получится, то к Векепедио). На столе лежала пластинка Ташкентского завода грампластинок, с надписью "Средасовнархоз", "Лирические песни" - Майя Кристалинская, Олег Онофриев.

Что тут сказать? Не было при СССР тяжелого рока. Зато можно было гоняться за дефицитными записями. А тут есть некий скрытый кайф. В какое еще время и в какой стране можно быть аудио-охотником.

В цифровое время это невозможно. Всё есть. Скукота. Или слушай бесплатно, или покупай - какая фиг разница.

Потом, лежала какая-та совсем древняя пластиночка - "Поёт Анатолий Королеёв". Потом....

Потом, показывали Лещенко. Вечный чувак.

– Как твоя личная жизнь?
– спросил я.

– Душа, - ответил Клинских.

– Что ты имеешь в виду?

– У меня был роман с суперкомпьютером "Урания". Скажешь, это глупо? Понимаешь, разум еще до конца не понят. Половые признаки - это одно. Но бывают и энергетически-половые признаки. Знаешь, фиг с ним. Но это - чистая любовь.

– Ты маньяк, - заметил Дро.

– В таких случаях полагается говорить на "вы".

– Почему?
– Дро говорил, шел, закуривал, потом хлопнул дверью балкона.

– Говорят - вы, сударь, маньяк. А ты маньяк - это звучит вульгарно.