Грайя бросается на шею, Игорь недовольно отпихивает женщину, сам лезет лизаться.

Не верю своим глазам, ощупываю его тело — все восстановилось, позвонки на месте, целые, без признаков остеохондроза, кровоизлияния рассосались — волшебство, не иначе!

— Вот мы и дома, — Грайя вдыхает полной грудью воздух, жмурится от радости и прижимается к груди Семёна, он целует её в губы, дети весело смеются, бросая на их лукавые взгляды.

Мы на скальном выступе, а внизу необъятная равнина, царит полумрак, ночь нехотя отступает. Вдали, группами разбросаны строения — крыши лёгкие, причудливо изогнутые, как перья заморских птиц, стройные колонны придерживают воздушные арки, виднеются внушительных размеров храмы. Даже отсюда видны толстенные стены из кирпича и крыши — как множество надутых парусов, различной цветовой гаммы. Во дворах виднеются, высеченные из белого камня исполинские шары и всюду много древовидных растений в виде кустарников, вьющихся лиан и величественных пирамидальных великанов. Листва, от восковых, до рыжих, красных и даже зелёных расцветок, но не яркая, приглушенная, матовая, холодная. Людей мало, город ещё спит, но видны всадники, гарцующие на длинноногих ящерицах, в руках мечи, копья и страшные трезубцы. Изредка проезжают повозки, гружённые доверху товарами и закрытые цветными тканями, их нехотя тащат крупные рептилии, они широко расставляют лапы и, иной раз, издают резкий неприятный рёв. В воздухе завис аэростат, обвешенный канатами, в люльке установлен прожектор, молочный луч методично прочёсывает улицы — всё под контролем, власть в городе имеется.

— Узнаю это место, провинция Годзбу, каста торговцев. Кого здесь, иной раз не увидишь. Бывают даже такие как вы, с рыбьими глазами. Есть шанс, что сможем пройти город, не привлекая внимания. Главное условие — в наличии какой ни будь товар, — Грайя задумалась.

— Чего тут думать, смолы у нас валом. Чем не товар? — Семён встаёт во весь рост, но сразу присаживается, молочно белый луч скользит в достаточной близости. — Кого они выискивают? — он отползает под защиту каменной глыбы.

— Действительно, я и раньше слышала о лечебной смоле, здесь её называют — эликсиром Огня. Один раз даже видела у Правителя маленькую баночку — она огромной ценности, лишь состоятельные вельможи могут позволить приобрести пару капель. Решено, вы с Пустой земли. В своё время там использовали радиоактивное оружие, осталось множество засорённых зон, произошли мутации, есть поселения людей с глазами как у вас и цветом кожи как у поджаренных в масле гусениц, но эти люди нашей расы, поэтому, их хоть чураются, но не убивают. Заходить будем утром, ночью могут не разобраться, и я не спасу.

Дует тёплый ветерок и что-то сверху моросит, мне удивительно, замкнутые пространства, а погода как на поверхности, бывает, дожди льют, правда, природа образования иная.

Наконец-то просто отдыхаем. Светочка с Игорем пристроились возле Грайи, сопят в четыре дырочки, вот психика у них, абстрагируются от всего неприятного, не забивают головы всякой дурью. Я заснуть не могу, мысли гудят в голове как потревоженный рой шершней. Вспоминаю то одно событие, то другое, что в будущем ждёт. Попутно смотрю на город, жизнь там хоть и сонная, но течёт. Интересно наблюдать за людьми иных во многом, но и похожих на нас одновременно. Вот из одного заведения вывалила толпа хорошо одетых людей, они о чём-то спорят, один дал в морду другому, через секунду хорошо одетая публика превращается в ободранцев. Одежда изорвана, лица разбиты, а кулаками всё машут. А вот и полиция на длинноногих ящерицах, здесь я не понял чрезмерную жестокость, они, не раздумывая, пускают вход трезубцы, калечат людей, даже издали вижу гримасы боли на лицах несчастных и льющуюся кровь. Большая часть скрывается в узких переулках, но несколько лежат без движения.

— Ночью запрещены всякие беспорядки, наказание, вплоть до смерти. Днём можно многое, внимания на это сильно не обратят, у нас закон, ночь должна быть спокойной, — Грайя констатирует сей факт с полным равнодушием, даже зевает, показав белоснежные зубки.

Полицейские цепляют крючьями неподвижные тела и, не торопясь, волокут к овальному зданию в центре города.

— Дикость, этот явно не европейское общество, вам бы хорошую правозащитную организацию, — Семён сильно переживает и поэтому полез «со своим уставом в чужой монастырь».

Грайя удивлённо косится на нас: — Что такое «правозащитная организация?»

Ехидно улыбаясь, и, косясь на друга, разъясняю: — У Семёна всё в розовом цвете, иногда желаемое он готов принять за истину. А эта и подобные ей организации, занимается тем, что критикует законы государства для того, что бы пробить интересы определённых групп людей, обычно финансируется враждебными государствами. Главная цель правозащитных организаций — подрыв устоев государственность и дальнейшее свержение власти при помощи оппозиции, а для неё, чем хуже их собственной стране, тем лучше, так как за предательство хорошо платят. В войне против собственной страны, идейных борцов крайне мало, всё делается за деньги. Жадность, вот что движет правозащитниками, которые тесно связаны с оппозицией.

— Кошмар! — восклицает Грайя, закатывая глаза в непритворном ужасе. — Это же, государственные преступники!

— Что ты, наоборот, весьма уважаемые люди, даже государство, которое они критикуют, их всячески оберегает. Кстати, это и есть демократия, каждый может обсуждать действия власти, не соглашаться с законами. Используя средства информации, пудрят мозги так умело, что массы отстаивают интересы кучки людей, как свои кровные, вот и Семён попался на их удочку.

— Вот всё ты перевираешь, — возмущается мой друг, — правозащитники, это те, кто защищает права несправедливо осуждённых людей, оскорблённых, обиженных. Вот, что делают у вас в обществе, если кого-то несправедливо осудят? — в упор спрашивает он Грайю.

— И такое бывает, — хлопает ресницами женщина, — если выясняется, что произошла судебная ошибка, всех судей, наказывают, вплоть до подвешивания на крючьях.

— Тогда б у вас судей не осталось, — фыркает Семён.

— Да, нет, с этим всё в порядке, судят честно. А у вас, иначе?

— Судебный произвол не допускаю, — сурово сдвигаю брови, — да и князь Аскольд никому не даст послаблений. Демократии у нас нет, но продажных судей, на крючья не подвешиваем, это как-то дико, Аскольд их… акулам скармливает.