— Пап… — Говорю я.

Отец удивленно оборачивается. Я не могу все забыть, но могу начать все заново.

— Что сынок?

— Спасибо. — Сказал я открыто, что давно не делал.

Отец улыбнулся и похлопал меня по плечу.

— Пойдем приготовим что-нибудь. — Сказал отец, направляясь к кухне.

Я улыбнулся, вспомнив, когда мы в последний раз готовили вместе. Но вспоминая тот вечер с Евой, я вспомнил ее слова. Ее обещание.

«Я помру, но помирю вас!» сказала она тогда.

Нет, это просто слова. Она не умрет.

В этот вечер мы много говорили с отцом и я никогда не забуду то, что он сделал для Евы и Дженни.

— Этан Норингтон.

Получив аттестат в руки все стали хлопать. Я увидел Келли и родителей Евы, они хлопали мне. Я позвал их. Идя по проходу, я встретил отца, он приехал. Подойдя к нему я впервые увидел в его взгляде гордость.

«Я горжусь тобой.» говорил его взгляд. Похлопав меня по плечу, он улыбнулся.

Родители Евы стали поздравлять меня и моих друзей.

— А также аттестат получают Ева Марс и посмертно Дженифер Ален.

Я посмотрел на Келли, она открывала закрывала рот, явно пытаясь, что-то сказать. Я подошел и повернул ее к сцене.

— Иди, тебя ждут. — Сказал я, подталкивая ее.

— Этан…

— Ты справишься. — Сказал я, провожая Келли к сцене.

Келли медленно поднялась на сцену с родителями, и мамой Дженни. К микрофону первой подошла Келли. Она была такой милой.

— Салют. — Сказала Келли нервно. — Так бы поздоровалась Ева с вами. Она бы сказала, что «Наконец-то она свободна от школы и может делать, что хочет.»

Все стали улыбаться. Ева хотела увидеть мир.

— Спасибо… — Сказала Келли, смотря на меня, видимо догадавшись. — Спасибо за все.

Все стали хлопать и к микрофону подошла мама Дженни.

Они получили аттестат, значит Миранда ошиблась! Все будет так, как захотим мы, мы сами пишем свою судьбу.

Через месяц она не проснулась. Два месяца прошло, состоялся суд и меня освободили под залог. Жизнь не остановилась, она шла широкими шагами, совсем не жалея моих чувств.

— Три месяца прошло. — Сказал я, взяв Еву за руку.

Она лежала неподвижно. Как всегда тихо, почти не слышно дыша. Повязки с рук сняли. Но лицо все еще было перебинтовано.

— Я уже куда лучше лажу с отцом. — признался я. — Ты помирила нас…

Внезапно в палату вбегает заплаканная Келли и замирает у двери.

— Что случилось? — Спросил я.

Она срывается с места и подбегает к Еве, хватая ее за плечи.

— Просыпайся! — Закричала она, дергая ее за плечи. — Слышишь просыпайся немедленно!

— Келли! — Закричал я, пытаясь разжать ее кулаки. — Отпусти ее!

— Не смей спать! — Кричала она, вырываясь. — Просыпайся!!!

Запищали датчики и я силой разжал кулаки Келли.

— Перестань Келли, ты делаешь ей больно!

— Нет! Ты не понимаешь! Она должна проснуться! — Тараторила Келли.

— Келли, посмотри на меня! — Сказал я пытаясь, успокоить ее. — Что случилось?

— Она уснет… она уснет навсегда… так сказали врачи… — Плача шептала она.

— Что? — Спросил я, усаживая ее в кресло.

— Они говорили с мамой и папой сейчас… я подслушала… они говорят, что нет смысла продолжать продлевать ее жизнь.

— Нет. — Сказал я, не веря. — Они не согласились?

— Они ничего не ответили… — Сказала она и почти шепотом прошептала. — Пока…

Я взглянул на Еву и страх парализовал меня. Нет, они могут согласиться.

Разговор с родителями Евы оказался очень трудным. Но я верил, что они послушают меня, а не врачей, утверждающих, что все кончено.

Время шло, дни летели, месяца проходили, но она не просыпалась. Благо мне с Келли удалось договориться, чтоб без нашего согласия Евины аппараты не отключат. Скоро будет год, с тех пор как я вернулся. Но этот прохладный день изменил все. Один звонок может разрушить все, в этом я убеждался уже третий раз.

— Этан, приезжай. — Сказала Келли по телефону.

Я не знал, что случилось, но голос Келли был странным, слишком холодным. Что могло случиться? Благо отец вернул мне мою Ауди и я мог быстро добраться до Келли. По дороге к дому Евы я позвонил и узнал состояние Евы. Никогда еще так сильно я не был рад словам медсестры, когда она сказал, что все без изменений.

Поднявшись на крыльцо, я услышал, что Келли ругают.

— Перестань! — Кричал Гарри Марс, отец Евы. — Как ты можешь так поступать сейчас?!