Он отстранился от моей шеи, а затем прижался своим лбом к моему.

— Пожалуйста, что? Лена, ты должна сказать мне, чего ты хочешь. Это должно происходить на твоих условиях, — его голос был прерывистым и звучал немного безумно.

Я отодвинулась и взяла в свои руки его лицо:

— Эй, что происходит?

— Я хочу тебя так сильно, Лена, — прошептал он, его взгляд скользил по мне. — Но также знаю, что ты поставила на карту. Я не могу лишить тебя этого, милая.

Я открыла рот от удивления. Он хотел меня. И в какой-то степени я об этом знала. Но ещё он хотел защитить. Это было что-то новое для меня. Дерек никогда по-настоящему не беспокоился обо мне, а я никогда не думала, что это важно. Но наблюдение за тем, как Престон физически сдерживает себя, беспокойство в его голосе всё изменило. Я хотела, чтобы Дерек заплатил за то, что так долго держал меня заложницей в браке: в браке, над которым он никогда не намеревался работать, который не собирался делать лучше. Я хотела деньги, потому что считала, что имею на них право; деньги, которые помогла ему заработать. Но я чувствовала, что быть с Престоном гораздо важнее их, гораздо важнее какого-либо другого момента, проведённого с Дереком за последние пять лет. Это ощущалось так правильно.

— Я тоже тебя хочу, Престон, — выдохнула я шёпотом.

И это были самые важные слова, когда-либо слетевшие с моих губ. Он с трудом сглотнул, принимая их, но так и не сдвинулся с места. Я видела, как работает его мозг, отражая мысли на лице.

— Этого недостаточно, — грустно выдохнул он. — Мне нужно точно знать, чего ты хочешь.

В замешательстве я убрала руки от его лица, готовая дать ему всё то, в чём он нуждался в тот момент.

— Я хочу тебя, Престон. Хочу, чтобы ты взял меня в своей спальне, — я наклонилась ближе к нему, оставляя лёгкий поцелуй на его подбородке. — Хочу, чтобы ты снял с меня одежду, — мой рот мягко перемещался по его челюсти. — И хочу чувствовать тебя внутри себя, — прошептала ему на ухо.

— Ты понимаешь, что это означает, верно? — спросил он, уткнувшись мне в шею и проведя по ней щетиной, отчего я задрожала.

Я положила руки ему на затылок и прижалась к нему, чувствуя его твёрдость, прижатую к моему животу.

— Я знаю, что это значит для меня. И понимаю, что делаю.

— Нет, — его голос был низким и грубым. — Это будет означать, что ты моя. Отныне только моя. Ты будешь со мной и доверишь мне свою безопасность, — он опустил руки вдоль моей спины и, положив их на мою задницу, снова притянул к себе, заставляя меня задыхаться. — Отдайся мне, милая. Но убедись, что это то, чего ты хочешь.

— Я хочу тебя, — сказала я твёрдо ему на ухо. — Хочу принадлежать тебе полностью. Возьми меня, пожалуйста.

Мгновенно его руки оказались на моей талии, и он приподнял меня, усаживая на столешницу. Затем взялся за край моей рубашки и снял её через голову так быстро, что я едва успела переварить происходящее.

— Ранее мне удалось увидеть большую твою часть от талии и ниже. И я надеюсь исследовать другую половину тебя, — произнёс он, проводя пальцами по моей скуле. Я наблюдала, как его взгляд скользнул вниз по моей груди, и мне понравилось, как расширились его глаза, когда он увидел кружевной чёрный лифчик. — Ты маленькая проказница, — проговорил Престон с улыбкой, поглаживая указательным пальцем кружевной край на моей набухшей груди. — Ты спустилась по лестнице, выглядя так, будто приготовилась ко сну в этой футболке и пижамных штанах. Но я могу оценить расслабленный взгляд, — сказал он, двигая пальцем в другую сторону, и я начала задыхаться. — И ты знала, что надеть под футболку.

Из моего рта вырвался стон, когда он проследил языком путь вниз по моей груди, а затем по впадинке между грудей. Левой рукой он гладил сосок через кружево, и это ощущение было блаженным. Опустив рот на мою правую грудь, Престон оттянул ткань, открывая меня себе. Когда он подался немного назад и взглянул на меня, в его глазах вспыхнула похоть, и, не теряя времени, Престон взял мой сосок в рот.

Обвив ногами талию, я притянула его ближе к себе, ощущая член, прижимающийся к моему центру. Тот был твёрдым и большим. Опустив руку ему на штаны, я начала расстёгивать их. Рот Престона был всё ещё на моём соске, язык кружил по нему, чередуясь с нежными покусываниями. Дотянувшись до пояса его нижнего белья, я обернула пальцы вокруг члена, и Престон зарычал у моей груди.

Его ствол был похож на горячую сталь в моих руках: тяжёлый и тёплый. Обхватив его, я скользнула рукой от основания до кончика, вырисовывая пальцем круги на головке.

— Блядь, Лена, — проговорил он, отрываясь от моей груди.

— Пожалуйста, — умоляла я тихо. — Я хочу быть голой в постели с тобой.

Не успели слова вырваться из моего рта, как Престон схватил меня за талию и приподнял со столешницы. Я обернула руки вокруг его шеи, а ноги вокруг талии, наслаждаясь такой поездкой через дом. Когда он шёл, я дразнила и ласкала языком его шею, не обращая никакого внимания на остальную часть квартиры.

Когда мы наконец добрались до кровати, он забрался на неё, подполз на коленях к середине, всё ещё крепко прижимая меня к себе. Затем мучительно медленно опустил, не переставая целовать. Когда я удобно устроилась на кровати, он расположил свои бёдра между моими, усиливая давление на мой центр и побуждая меня к дальнейшим действиям. Он, казалось, наслаждался всем происходящим между нами, но я была нетерпелива и жаждала его.

Я опустила руку и начала стаскивать штаны с его бёдер, используя ноги, чтобы снять их полностью, затем подняла руки, стараясь стянуть смокинг с его плеч. Разорвав наш поцелуй и немного отклонившись, он снял пиджак и жилет.

— Ты спешишь? — на его лице расплылась самодовольная улыбка. В обычной ситуации я бы сделала едкое замечание, но он был прав. Я спешила. Поэтому нагнулась, чтобы скинуть спортивные штаны, но его руки оказались на моих запястьях. — Может, ты и хочешь побыстрее, но я сам буду раздевать тебя, Лена. Ты как подарок, которым я хочу насладиться во время разворачивания.

Он опустил рот на мою грудь, оставляя на ней лёгкие поцелуи. Когда добрался до моего пупка, не оставил без внимания и его, поцеловав так глубоко, что я почувствовала, как во мне что-то взорвалось и опустилось в мой центр, разжигая совершенно новое пламя. Я извивалась под ним и тяжело дышала, а от предвкушения по моей коже побежали мурашки.