– Все собрались? начнем… Сегодня снимаем сцены в библиотеке, Аня, вот роль, посмотри… думаю, тебе лучше то красное платье надеть. Володя, свет желтый ставь, чтобы через полчаса все было готово. Хлоя, в коридоре массовка ждет, выбери человек пять, кого одеть получится…

– А их что, без костюмов привезли?

Петюня посмотрел на меня взглядом, явно оставшимся ему в наследство от уехавшей утром домой Светки:

– Нормальные люди на работу приходят вовремя, то есть за день до конца отпуска. Но специально для тебя повторю…

– А кому ты говорил это вчера?

– Ну у нас же нормальных вообще нет кроме меня, поэтому повторю для всех: японцы изменили контракт… ах да, забыл, мне же сказали всех порадовать. Так что сначала радую. Раз: всем зарплаты увеличены на семьдесят процентов. Так, выполнено, этот пункт вычеркиваю…

– Петя, это ж-ж-ж, как я понимаю, неспроста?
– мрачно поинтересовался Володя.
– Теперь мы круглосуточно работаем?

– Не волнуйся, для тебя это… слово забыл, черт… еврейское… халява, вот! Два - позвольте представить новую даму в нашем сумасшедшем доме: Наталья Валентиновна, модельер и портниха мужской части коллектива. Приступает к работе сегодня, так что пока, Хлоя, ты пахаешь по-старому. А работаешь по новому: японцы контракт изменили.

– Ты про японцев уже говорил. Подробности можно?

– Кушайте: какая-то их газетенка очень похвалила отходы нашей жизнедеятельности за глубочайшую историческую достоверность и трепетное отношение к внешнему виду персонажей. В Японии в результате бум интереса к европейским костюмам начала семнадцатого века, и в дополнении к контракту с нас требуют теперь полнейшего соответствия эпохе.

– Ну мы же на Мосфильме для массовки как раз и брали одежду семнадцатого века…

– Но японцы-то дикари. Выяснили, что костюмы конца семнадцатого и испанские, а нужно начала и голландские с германскими.

– У меня они и есть - запротестовала я.

– Сколько? штук десять? А наш сценарист - кстати, хоть кто-нибудь его живьем видел?
– в этом сезоне в Академию принял сразу две дюжины студентов. И студенток, Хлоя, так что не вздыхай с облегчением. Студентов нам прислали из Театрального, массовку подберем - они как раз в коридоре ждут. Но одевать их придется нам. Кстати, кто-нибудь почитайте этот сценарий и вкратце мне потом расскажите, что я снимать буду… Хлоя, чего ждем? Иди, выбирай пять штук для библиотеки! Так, остальные через полчаса должны…

В коридоре ближе всего к открытой двери стоял парень слишком высокий и крепкий для моей скромной коллекции мужских шмоток. Так что я, бегло осмотрев парня, махнула рукой:

– Не годишься на сегодня…

Но вышедший за мной Володя обратился к парню как к знакомому:

– Женя, освободишься - во вторую судию, поможешь свет поставить.

– Так это твой? Почему не познакомил?- возмутилась я. Все же членов группы-то знать надо…

– Это - твой - ухмыльнулся Володя. А мне помогает в свободное время.

– Как - мой?

Вышедший в коридор Петюня - уже раздавший всем ценные указания - пояснил:

– Я просто забыл… Это Евгений Самойлов, наш новый падальщик.

– Кто?

– Он будет падать с лошадей, со стен крепости… в общем где надо, там и будет.

– Петенька, по-русски это называется "исполнитель трюков падений".

– Их бин фошызд и не желать изучать ваш варварский языка! Падальщик! И завтра после обеда он будет падать у главных ворот. В грязь падать. Минимум три дубля!

– Как кто?

– Как курьер, вместо Савельева.

– Значит, в черном костюме?

– Нет, черный будет некрасиво, завтра по прогнозу пасмурно. В коричневом.

– У нас коричневый один…

– А я буду снимать три дубля! Так что после обеда отдыхай, готовься…

– Но он же метр семьдесят пять! А Савельев маленький.

– Я сниму что будет маленький. И не спорь! Не нравятся падения в грязь - пойди и убей сценариста. А лучше узнай, как он выглядит и где водится, я сам его убью: у него в пяти эпизодах семнадцать сцен в библиотеке.

– Ты хоть фамилию-то его знаешь?
– с безнадегой в голосе спросила я, но ответа не получила.

Последней из "конференц-зала" вышла Наталья Валентиновна и как-то неуверенно поинтересовалась у Петеньки:

– А мне сегодня чем заниматься?

Петя задумался, но ненадолго:

– Идите в каморку мамы Карло, посмотрите, что вам еще нужно… машинка там, я не знаю…

– А это где?

– Это где на двери написано "Каморка мамы Карло"…

Вообще-то это была "моя" комнатушка, в которой подгонялась одежда и настраивались экзоскелеты. Ну и хранилось все это там же. "Каморкой" ее называли за метраж, а насчет мамы Карло - за то, что в ней работала именно я: уж больно много там приходилось именно вкалывать. Петенька был немцем не только по паспорту, то и по характеру: любовь к орднунгу он впитал с молоком матери. Понятно, что когда в процессе взросления он перешел на иную пищу, многое в нем поменялось - но кое-что и осталось. Поэтому он, услышав название помещения, быстро повесил на дверь соответствующую табличку. Вот только немцы-то в детстве про Буратину не читали…