Что вообще происходит? Я посреди недели стою под дождем в Василькове возле входа в ритуальный магазин и собираюсь идти… В это время из-за спины ко мне кто-то подбежал, резко схватил сзади за мокрый пуловер и потащил в сторону. Я подумал, что меня грабят, резко развернулся и при этом одновременно нагнулся, ожидая удара в голову.

Вместо удара мне закрыли рот маленькой ладонью и быстро с надрывом прошептали:

— Немедленно уходите отсюда! Сейчас же! — Передо мною стояла все та же ненормальная девушка, которая всего двадцать минут назад ударила меня зонтиком по щеке. Зонтик все еще был при ней, правда, в закрытом виде. Видя мое полное замешательство, девушка добавила: — Эта женщина — ведьма. Вам грозит страшная опасность! — с этими словами она взяла меня за руку и потащила быстрыми шагами прочь от ларька.

Я особо сопротивляться не стал, последние слова на меня подействовали, хотя, похоже, нормальных людей в Василькове точно нет. Мы завернули за первый дом и вошли в небольшой каштановый сквер. Только сейчас я заметил, что все еще держу в руках зонтик Анилегны.

— Постойте. Я должен вернуться и отдать этой женщине ее зонтик. И куда вы меня тащите?! — я потянул девушку за руку и заставил ее остановиться. Она посмотрела на меня, как будто я сказал какую-то несусветную глупость.

— Забудьте про зонтик. Если вы сейчас туда вернетесь, вы больше никогда не попадете домой, — девушка говорила весьма пафосно, но в ее словах, надо отдать ей должное, не было фальши, хотя довериться я ей все равно не мог. Она могла быть просто сумасшедшей, да ко всему же именно она еще совсем недавно ударила меня без явной причины зонтиком по лицу. Это доверия к ней не прибавляло. В любом случае, вместо того чтобы без проблем найти улицу Гагарина, я встретил двух ненормальных, да к тому же еще из одного подъезда.

— Идемте туда, — девушка указала рукой на беседку в скверике. Мы направились к беседке. Постепенно начало смеркаться.

13 апреля. Четверг

Скамейки в беседке все были мокрые, ветер приносил через оконные отверстия капли дождя, потому на них мы садиться не стали — не столько из-за боязни еще больше промокнуть (в первую очередь это касалось меня), сколько из-за холода. Я только сейчас почувствовал, как продрог. С необычайной силой захотелось чая, который еще совсем недавно предлагала мне Анилегна.

— Слушайте меня внимательно. Вам грозит опасность, с вами должно произойти что-то страшное. Вы меня понимаете? Вам необходимо сегодня же вернуться домой и быть там как можно дольше, быть может, несколько недель.

Что подразумевала девушка под домом: мамину квартиру в Г. или мою общагу в столице, — я уточнять не стал. Меня интересовал сейчас ряд других вопросов.

— Девушка, вы меня извините, но вы в своем уме? Сначала вы меня бьете на улице зонтиком, затем тащите в эту беседку и рассказываете про некую опасность. Как вы прикажете на все это мне реагировать? Вы даже не сказали, как вас зовут.

— Меня зовут Алиса. — Еще одно колоритное имя, ну хоть не Анилегна, и то уже хорошо. — А верить мне или нет, это уже вам решать. Я только хочу помочь, так как знаю эту женщину. Она разрушает судьбы людей и сейчас на очереди вы.

— «На очереди»? К ней нужно предварительно записываться? — попытка шутки не удалась, Алиса даже не выдавила подобие улыбки.

— Ангелина Заварова — ужасная женщина. В Василькове ее знают исключительно как ведьму и гадалку. За последние пять лет в подъезде, в котором она живет, умерли три человека — две женщины и мужчина. Все они были убиты. Также развелись две семьи. У молодоженов родился неполноценный слепой ребенок. Еще двое детей тяжело заболели, у одного из них совсем недавно обнаружили малокровие. Четыре семьи за последние несколько лет продали свои квартиры и уехали отсюда. Еще одна квартира пустует, так как хозяева не могут продать ее, но и не желают жить в одном подъезде с этой женщиной. И это только в подъезде, где она живет, в остальном доме ситуация почти схожая. Наш дом как будто проклятый, родители запрещают ходить сюда в гости своим детям из других домов, все боятся встретить эту женщину на улице, она приносит людям горе и несчастье. Все, что она говорит, сбывается, а говорит она только чудовищные вещи… — Алиса говорила очень быстро, но, тем не менее, слова не глотала, произносила их четко, похоже, она боялась, что я сейчас плюну на все это и уйду.

Я ее перебил:

— Послушайте, о ком вы говорите? Женщина, от которой вы меня только что оттащили, назвалась мне Анилегной, да и никаких особо страшных вещей она мне не рассказывала.

— Анилегна — это перевернутое имя Ангелина. На древнегреческом имя Ангелина обозначает «вестница». Анилегна — это проклятое имя, оно означает «вестница беды». Древние греки, а затем и славяне всегда скрывали настоящие имена своих детей от чужих людей, они боялись сглаза, поэтому у детей всегда было два имени, истинное и публичное. Истинное имя могли знать только посвященные, оно дается при крещении, в повседневной жизни люди пользуются только публичным именем.

— Интересно, а если человек некрещеный?

— Тогда его истинное имя одновременно является и публичным. У такого человека попросту одно имя. — Алиса строго посмотрела на меня. — Вы ведь, надеюсь, крещеный?

— Алиса, у меня дед коммунист… — я начал говорить какую-то ерунду о левых традициях в своей семье, о своей атеистической работе, но все это было не к месту. Лицо у Алисы осунулось и побледнело, она смотрела на меня немигающими глазами и, казалось, совершено не слушала, о чем я говорю.

— Анилегна спрашивала ваше имя?

— Что?

— Эта женщина спросила, как вас зовут?

— Ну, в отличие от вас, да.

— И вы ей сказали правду?

— А что я должен был сказать вежливой женщине, которая, к слову, не била меня зонтиком, а укрыла под ним и согласилась показать дорогу? — я не сдержался от маленького укола Алисе.

— Вы… вы не понимаете… Вы сказали проклятой женщине свое имя… Вы погубили себя… — последние слова Алиса выговорила с трудом, лицо ее начало содрогаться, на нем появились крупные слезы. Она попыталась вытереть слезы рукавом, но они текли не переставая, и она закрыла лицо ладонями.