– Фенечка, как я рад, что ты жива.

– Как ты меня узнал?
– спрашивает дева, обнимая Петра, и фигура девы тает в руках князя.

Вскоре и дружинники узнают Фенечку. Тоненькая фигурка девы завораживает их: они никак не могут прийти в себя от изумления.

– Садитесь скорей, вы же голодны, - приглашает дева, расставляя на столе кружки с молоком, чашки с горячей кашей, разрезая хлеб.
– Вы ешьте, а я буду рассказывать.
– Но как ты меня узнал?
– снова спрашивает Фенечка, восхищённо глядя на Петра.

– Сердце подсказало, - ответил Пётр, любуясь невестой.
– Рассказывай, почему ты не снимала морок.

– Морок был так наведён, что узнать должен был тот, кто любит. И навёл его Волхв. Ты помнишь тот день, когда вы в последний раз встретились с Агриком.?

Пётр кивнул:

– Этот день трудно забыть.

– Агрик вам сказал, что Волхв умер, но не сказал, почему он умер.

– Он не успел, - ответил Пётр, - у нас не было времени поговорить, а тебя искал отец Ефим, но найти не смог.

– Да, всё произошло стремительно, как я думаю, Змей тщательно подготовился, прежде чем с разбойниками напал на святилище, - начала свой рассказ Фенечка.
– Должны были одновременно убить и тебя, и Агрика. Лес о чём-то предупреждал Волхва, дед насторожился. Змей выбрал момент, когда служителей не осталось в святилище: они переводили драконов под землю. Охранять Волхва и святилище остались мои братья и отец. В тот страшный день в святилище пришли люди по разным вопросам, поэтому лес пропускал всех. Были там очень полная девушка с братом и бабушкой и несколько женщин. Девушка с братом обратились к Волхву, о чём они его просили, я не знаю, вскоре они ушли. Остальных лечила я. Рядом со мной, как обычно, крутился Агрик, постоянно меняя облик, то моего брата, то того белоголового мальчишки. Волхв не разрешал ему находиться среди чужих в своём облике. Вдруг лес застонал, как живой. Дед встревожился и заговорил с ним на каком-то языке. Отец и братья тоже насторожились. Волхв отправил Агрика встречать тебя, тот тоже что-то понял и заплакал, но ослушаться не смог: дед управлял его волей. Лес снова застонал, стало очень страшно. Женщины побежали. В это время Волхв навёл морок на меня, превратив в ту полную деву, с которой разговаривал. И тут на святилище напали разбойники. Какая-то бабка, пробегая мимо меня, схватила за руку и потащила за собой. Бежать мне было трудно: неожиданно большой вес мешал, короткие неуклюжие ноги путались. Разбойники не обратили на нас внимания, они спешили в святилище. Они, как тени, пробирались среди деревьев. Я закричала. Тогда один из них толкнул меня, и я с крутого берега покатилась в реку. Наверное, на какое-то время потеряла сознание, потому что очнулась в лодке. Бабка, стараясь не плескать, правила на середину реки. Плыли мы долго, молчали.

– Вот так и молчи, когда встретимся с людьми, - тихонько проронила она.

Я согласно кивнула.

Приплыли мы к вечеру в небольшую деревушку.

– Помощницу себе привезла, немая она, - объяснила бабка встречающим односельчанам.

Так и осталась жить в этой деревушке. Выполняла по дому нехитрую работу, а потом спала, без снов и сновидений, не разговаривала, как будто, действительно, немая.

Однажды пошла пасти гусят на пруд. Села на пологом бережку и засмотрелась на воду. Сначала ветерок морщил воду, а потом стих. Поверхность воды стала гладкой, и я увидела в ней все события, которые произошли в святилище. Видела, как погибли братья, отец, как Волхв до последнего держался, сражаясь с высоким человеком. Силы были неравны, потому что Волхв держал морок, чтобы спасти нас с Агриком. Видела, как Волхва превратили в камень, а потом разбойник выстрелил в камень из лука, и камень распался на искры. И тут дубы стали топтать разбойников, стали давить и высокого человека, но он превратился в Змея и взлетел. Видела и смерть Агрика. Волки примчались, когда святилище было разорено. Нас с Агриком искали.

До самого вечера просидела на берегу, окаменев от горя. Там и нашла меня моя хозяйка. Ничего не спросила, а взяла меня за руку и повела к дому. Дома она рассказала мне, что подозревала, кто я, потому что видела, как уходила из святилища та дева. Хозяйка сказала, что не будет меня удерживать, если я захочу уйти, и будет рада, если останусь. Поблагодарив её за приют, рано утром я пошла домой. Пошла вверх по реке. Отойдя подальше от деревушки, села на берегу и попросила реку о помощи: путь был неблизкий, идти пешком долго. Через некоторое время к берегу прибило лодку, старую, зашитую корой берёзы. Поблагодарила реку, а про себя посмеялась, как же я в лодке поплыву против течения без вёсел. Река чего-то ждала, решила довериться ей. Села в лодку, она тотчас отплыла от берега, выплыла на середину...и очень быстро помчалась вверх по течению. Моей радости не было предела. Лодка остановилась чуть выше святилища, в более пологом месте. Место мне было знакомо. Поблагодарив реку и лодку за помощь, сошла на берег. Лодка осталась на берегу. Деревья стояли вокруг святилища плотно, даже меня не пропустили. Поклонилась им и пошла к дому. В деревне меня никто не узнал, но пришли узнать, кто я такая и что мне надобно. Рассказала, что пришла издалека, меня бросил жених, вот от горя и ушла, куда подальше, что умею варить снадобья, знаю травы. Мне поверили, но до сих пор сторонятся. Я думала, что меня узнает отец Ефим, но и он не узнал, а открываться ему не стала. Решила жить такой, какой стала, приноровилась к новому телу. Когда пришли дружинники просить вылечить тебя, сначала обрадовалась, а потом поняла, что в таком виде меня никто не узнает. Пошутила, что за снадобье князь должен жениться на мне, но они так посмотрели, что стало понятно: жить мне в таком виде вечно. А этой ночью приснилось, что ты едешь свататься. Рано-рано встала, вместе с птахами, они мне тоже рассказали, что ты едешь, и солнце, появившись, подтвердило, но я подумала, что едешь свататься из-за снадобья. Ты всегда так сурово смотрел на меня, я думала, что не нравлюсь тебе, а мне ты понравился с первой нашей встречи ещё в детстве. Фенечка застенчиво и в то же время лукаво посмотрела на Петра.

– В детстве я сердился на тебя: маленькая девчонка, а такая умная, умнее всех, разве можно было такое простить, - засмеялся Пётр.
– Когда заглянул в твои глаза тогда на поляне, понял, что всегда любил тебя. Только думал, что ты любишь Агрика.

– Любила как брата, нянчилась с ним. Я в семье была самая маленькая, а тут появился младший братишка, было с кем играть, - грустно ответила Фенечка.

– Дайте мне на него посмотреть!
– послышался взволнованный голос.

Все вздрогнули. Оглянулись по сторонам - никого, кроме них, не было. Дружинники схватились за оружие. Пётр поднял руку, успокаивая друзей. Потом вынул из ножен меч.

– Смотри, но скажи, кто ты, мы тебя не видим, - спокойно произнёс он.

– Сват Наум!
– обрадовалась Фенечка.
– Ты вернулся?

– Вернулся, когда узнал о беде, княжич, дай подержать меч,- попросил голос.

Пётр протянул меч. Что-то аккуратно потянуло меч к себе, и князь отдал меч. Все замерли. Меч заискрился, признавая дружеские руки. Послышался горестный вопль, и все увидели, что меч качают как маленького ребёнка.

– Что ты с ним собираешься делать?
– снова спросили Петра.
– С собой будешь носить?

– Нет, я его после превращения воткнул в камень, туда и отнесу. Или тебе его отдать, сват Наум?
– ответил Пётр.

– Отнесите его на место, а я отправлюсь готовить свадьбу, - ответил голос.
– Я действительно дальний родственник дракона Аспида. Агрик считал Волхва дедом, а Фенечку - сестрой, поэтому теперь и вы мои родственники. Мы - невидимые помощники по дому, уживаемся только с хорошими людьми.

Дружинники, взбудораженные всем услышанным, дружно встали из-за стола, поблагодарили хозяйку и направились к выходу готовить коней. Обернувшись, увидели, как со стола исчезает посуда, еда; скатерть встряхнулась и снова расстелилась на столе.