Я вздрогнула. Какой же страшный человек! Откуда он знает эти подробности про кровать?! Мы не рассказывали этого даже Лене!

– Знаете, вы мне тоже не нравитесь.
– Твердо сказала я.
– Сейчас мы уйдем и забудем весь этот разговор. Вы не думайте, что Кит такой дурак, что повелся на ваши дешевые фокусы. Вы все-таки плохо его знаете.

Игнат вздохнул и покрутил свою пустую чашку. Я поняла, что он едва сдерживает раздражение.

– Катерина, ты марионетка, разменная монета в его судьбе. Только он один принимает решения. Только он. А ты... просто молись на него.

Поезд тащился среди каких-то солончаков. Я даже представить не могла, что в сутках езды от моего города, есть такие места. Безлюдные серые равнины, кое-где прорезаемые зеркалом воды. Я сидела на своей полке, поджав ноги и положив подбородок на колени. Смотрела в окно, на бесконечную эту серую землю, на очертания гор вдали. Прошло три дня с тех пор, как мы вышли из дома колдуна. Прошло три ночи - и я не спала ни одной. Поцелуи и его ласки давали мне силы, а потом мне давал силы страх. И так до самого утра, каждый день. Я могла уснуть лишь на рассвете. Кит говорил мне - не бойся, все прошло, я хочу жить. Он говорил мне - спи, спи, спи. Но этот жуткий Игнат посеял в моем сердце зерна страха. Я помнила его слова о том, что однажды я усну - и тогда Кит погибнет. Казалось, зло притаилось у меня за спиной, дышит мне в затылок и ждет чтобы я оступилась. Уснула. А потом...

Я спала с рассвета часов до трех, каждый день. В это время Кит не тревожил меня. Думаю, он был благодарен мне за то, что я охраняю его сон. Думаю, он и сам не верил в то, что все позади. Но об этом мы никогда не говорили. Так же, как и не говорили мы о разговоре с Игнатом. В первый день мы полушутливо перекинулись парой фраз насчет того, что все это было забавно, но бредово. Заверили друг друга, что не относимся серьезно к пророчествам Игната. И успокоились. А на следующий день Кит купил билеты на поезд тех мест, где жила его мать.

– Надо же проведать мать, как считаешь?

– Конечно! Отличная идея!

Сутки в пути. Еще половина - и будем на месте. Мы обманывали себя - насчет того, что все по-прежнему, ничего не изменилось. Мы закрылись каждый в своей раковине и в гнетущем напряжении замерли, ожидая чего-то. Было страшно признаться другому в этом ожидании. Будто пока мы молчим - все не правда, все обманка, иллюзия, легкий испуг. Но стоит облечь свои сомнения в слова, стоить раскрыться навстречу - и все это станет реальностью. Мы мало говорили в эти дни - именно потому, что боялись сказать лишнего. В основном шутили или подначивали друг друга, как раньше, до того, как стали близки. И я снова перестала смотреть Киту в глаза. Потому что меня перемалывала в фарш та боль, которую он не мог спрятать. И я не давала ему смотреть в мои - чтобы он не понял, что я все понимаю.

О чем я сейчас веду речь? Что именно пугало и терзало нас? Сложно сказать. В словах Игната, в том, что он нам поведал, было тайное послание между строк. О том, что с нашим миром что-то не правильно. И все временно для меня и для Кита. Мы в тупике. По ночам, глядя в потолок и прислушиваясь каждую секунду к дыханию Кита, я долго размышляла над тем, почему Игнат так сильно изменил нашу жизнь. Мне стало казаться, что нас загипнотизировали. Замылили глаза, так сказать. И мы перестали видеть жизнь такой, какая она была, а стали все воспринимать через призму его рассказов. Это было разумное объяснение. Однако оно ничуть не помогало сорвать с глаз мрачную пелену.

Кит был несчастен. Я чувствовала это. Игнат раскрыл мне глаза. Я пересмотрела многое из прошлого предположив, что он и правда все время был несчастен. И да - это было так. Что терзало его, откуда взялась эта боль? Что он пережил в прошлом? Это его вечная мрачность и грубость, о которых я помнила - все лишь следствие постоянного внутреннего напряжения. Отголосок какого-то отчаяния... почему? Почему?! Моя жизнь тоже была не сахар, в моей жизни случались поистине чудовищные вещи, но я не чувствовала, что они давят на меня. Что же с ним?

Лишь в те минуты, когда он прижимал меня к себе, я ощущала, как он расслабляется. И что-то темное покидает его. Он становится по-настоящему счастлив, когда целовал меня. И от этого мне хотелось плакать... Потому что - это не справедливо. Не справедливо! Почему я должна потерять его, если мы только и живем, когда рядом?! Почему...

"Так или иначе - ты потеряешь его" - Нашептывал у меня внутри голос деда Игната.

– Нет...
– Прошептала я солончакам.
– Нет, нет...

Кит зашевелился на соседней полке. Открыл глаза. Протянул руку. Я пересела к нему, а потом легла рядом, спрятав лицо у него на груди. Он зарылся пальцами в моих волосах, сильнее прижимая меня к себе. Мы так мало говорили в эти дни... словами. Но прикосновениям, жестами, глазами - мы говорили постоянно. О том, как нам страшно. О том, как нам хорошо. И о том, что нужно быть вместе, всегда.

– Тебе бы поспать, косуля.
– Прошептал он.

– Ты же тоже уснешь.

– Нет, обещаю. Я выспался.

– Не хочу. Какой-то автопилот... давай лучше кофе попьем? Я ждала, когда ты проснешься, мне скучно одной.

– Ладно. Полежи тут, я пойду проводницу озадачу.

Я свернулась калачиком на нагретых его телом простынях и зажмурилась от удовольствия. Проснулась примерно в полдень. Осторожно открыла глаза. Кит сидел на моем прежнем месте и смотрел в окно. Какой напряженный тяжелый взгляд... О чем он думает?! Я пошевелилась и сделала вид, что только проснулась. Он сразу стал веселым.