На выходе из офисного блока его просканировал лифт, куда он обычно заходил до и после рабочей смены. И если глазок-индикатор всегда загорался вспышкой зелёно-бирюзового цвета, то в последний раз это был красный. Зеркала лифта сделали круг, к предплечью мягко припечатался раскодировщик, прозвучала, видимо, прощальная мелодия, какой-то странный гимн, и из окошечка вылезла бумага с надписью: «Мистер Смит, Вы уволены. Желаем успеха». Это смахивало на издёвку. Карлос изобразил оскорбление, хотя внутренне ликовал. Но это был защитный рефлекс. Всё-таки увольнение – это потеря, неизвестность, новый этап, перемены. А перемены очень часто пугают, и лучше оставаться на насиженном месте, так надежнее. А теперь опять эта пугающая неопределённость и неизвестность. Но Карлоса это, кажется, возбуждало, поскольку он, то и дело, стремился оказаться в подобной ситуации. Выйдя из огромного здания корпорации, он сразу направился в магазин, – надо же отметить такое событие.

Толпы людей на улице мешали ему двигаться быстро, и он медленно влился в людской поток. Это столпотворение уже вошло в обыденную жизнь, стало привычным с тех пор, как повышение концентрации углекислого газа в атмосфере и постоянные выбросы нефтепродуктов в океан спровоцировали климатические изменения: таяние ледников, повышение уровня мирового океана и, соответственно, затопление прибрежных городов. Изменения были внезапными и быстрыми, в раз охватившими всю планету. Тогда население Земли сразу сократилось на одну треть. Большинство людей, что успели спастись, сконцентрировалось в центральных регионах оставшихся континентов Евразии, Африки, Южной и Северной Америки и немного в Австралии. Города стали тесными в прямом смысле, на улицах и днём, и ночью было столпотворение, яблоку негде упасть. Те, кому не нашлось места в центре материка, старались найти приют в мегаполисах, расположенных не очень близко от побережий.

Петербург тоже постигла участь всех городов, принявших толпы беженцев. Людские реки медленно текли по тротуарам и дорогам, а над домами летали клаудузы, заменившие наземный транспорт. Они иногда приземлялись, образовывая воронку, чтобы высадить или взять пассажиров, и тогда пешеходный поток вовсе останавливался, но сейчас Карлоса это меньше всего раздражало, он уже никуда не торопился. Он год отработал каким-то эникейщиком, несмотря на то, что он по образованию физик и считает себя талантливым программистом. И ведь ему обещали место именно программиста! А дальше названия должности дело не пошло, работать пришлось мальчиком на побегушках. Почему никто не замечает его талант и одарённость? Что он делает не так, что в нём не так?

Снова и снова крутятся в голове эти обесценивающие мысли. Надо от них избавиться и купить что-нибудь выпить. Вот это верное средство! В магазине сканер тут же вычислил, что он теперь безработный. Раньше Карлос мог расплачиваться и легко брать в кредит, поднося руку к кассовому аппарату, – электронные деньги заносились кодом в то же предплечье, куда и поступил код увольнения. Теперь же пришлось доставать из кармана карточки или деньги. В момент увольнения ему стёрли и денежный код. Карлос взял две бутылки виски, – на всякий случай и чтобы завтра никуда не выходить и обдумать ситуацию, куда теперь двигаться, – и направился домой.

Он ещё помнит, как дома он пил этот виски, и как постепенно мутнел его разум, и ему становилось насрать на корпорацию, бухгалтера и всех окружающих, да и на весь мир, и как он, уже изрядно поддатый, вышел на улицу в направлении бара, чтобы скрасить одиночество в обществе какой-нибудь красотки. Пусть даже и не красотки, подойдёт любая, лишь бы не жирная, прыщавая, вонючая и грязная, хотя иногда он просыпался, и рядом были именно такие. Тогда он быстро трезвел и потом долго мучился чувством вины и отвращением к самому себе. В баре он ещё выпил, а потом провал, он больше не помнит ничего, абсолютно ничего…

Холодный пот опять прошиб всё тело. Он еле-еле открывает глаза и пытается повернуться, но что-то держит его руку. Он поворачивает голову и в удивлении невольно подскакивает на кровати. Хотя ничего, собственно, удивительного. Но именно сейчас всё воспринимается иначе, как будто что-то не так, и это тревожит.

Рядом с ним лежит девушка, стройная фигурка, упругое тело. Молоденькая, даже юная. Обнаженная, она лежит на спине, но её лица совсем не видно, оно повернуто в противоположную от него сторону, и яркокрасные волосы полностью скрывают его. И её рука прилеплена к его руке. Карлос внимательно изучает руку, но сейчас его волнует не это. Неужели с ним опять какая-нибудь?.. Ему надо, срочно надо увидеть её лицо! Он осторожно отодвигает волосы с её щеки… Лицо оказалось привлекательным, не красотка, но милашка. Фухх!.. Главное, не крокодил рядом. Правда, слишком на малолетку смахивает. Нда… только этого не хватало… ну, да ладно, разберёмся. Теперь, что с рукой? Он пытается ещё раз поднять руку, тянет посильнее, и в этот момент девушка заворочалась и застонала, она потянула руку на себя, но сразу же бессильно опустила её на кровать. Она так и не проснулась.

Карлос смотрит на незнакомку, на её и на свою руку и ничего не понимает. Опять напоминает о себе головная боль и тревога в животе. Он пытается дотянуться до бутылки виски свободной рукой. Никак. «И долго я буду ждать её пробуждения? Не королева, поди». И он с силой тянет руку. От этого движения возникает резкая боль, и девушка вздрагивает, вскрикивает от неожиданности и садится на кровати. Она удивлённо смотрит на Карлоса, на свою руку и пытается аккуратно освободиться, но и у неё ничего не выходит. По тому, что она старается не смотреть ему в глаза и вообще на него, держит голову опущенной, прячет лицо от его взгляда, видно, что она стесняется. Наконец, набравшись смелости, она произносит несколько детским голоском:

– Что ты делаешь? – возмущённо-капризно спрашивает она, наклонив голову и пристально разглядывая место, где склеились руки.

– Хочу встать, но не могу отлепиться от тебя.

Карлос видит, что перед ним женщина-ребёнок, и наконец-то успокаивается и расслабляется.

– А что это такое, не знаешь? – она пытается другой рукой отодвинуть кожу, но это лишь причиняет боль. Кожа намертво приклеилась. – Может, раствором каким-то полить? И как это вообще произошло? Я помню, когда мы засыпали, нормально всё было.