— Мэора Нидайра, магистр Юджис просит вас разделить с ним трапезу, как только вы будете готовы, — сообщил юнец, отвесив почтительный поклон.

— Да я уже готова, Тайвир, идёмте.

Юнец нервно дёрнул выпирающим кадыком и пригласил магессу следовать за собой. Тайвир был умненьким, сообразительным юношей и магом с неплохими задатками, но в присутствии Айриэ почему-то почти всегда смущался, нежно розовел и становился косноязычным. Равновесие миловало, это были не признаки влюблённости, просто Тайвир смущался в присутствии почти каждой дамы. Любовницу бы ему опытную, а то нервные юноши в окружении магистра — это стихийное бедствие. То горячий чай на себя опрокинут, то про важную встречу забудут сообщить, то заклинанием чистки избавят весь стол от пыли и ценных документов заодно. За последнее Юджис своего секретаря едва не испепелил на месте. Хотел уволить, но Айриэ, постанывая от смеха, упросила-таки магистра не зверствовать. Юджис сам не выдержал, расхохотался и махнул рукой. Несчастный Тайвир лепетал, что просто не рассчитал и по рассеянности вложил в заклинание слишком много силы. Стихийное бедствие и есть.

Юджис встретил драконну широкой улыбкой и накрытым столиком, уставленным её любимыми блюдами. И, конечно же, не обошлось без сыров, которых имелось с десяток сортов. В Эстиссе ни одна трапеза без сыра не обходится, а к нему обычно подавали доброе красное вино — чуть сладковатое, терпкое и густое. Стол был накрыт в гостиной, обставленной сдержанно и лаконично: на стенах резные панели из морёного дуба, паркет на полу повторял элементы узора панелей, а главным украшением комнаты был затейливо выложенный камин и картина с парящим над речной долиной драконом. Кресла были мягкими, но массивными, явно гномьей работы, и очень подходили хозяину комнаты, равно как и тяжёлый книжный шкаф на изогнутых ножках, и широкий диван, и тёмно-зелёные бархатные шторы, создававшие впечатление солидности и надёжности. Магистр любил крепко стоять на ногах, а не витать в облаках.

Юджис был широкоплечим, могучим, мускулистым, чуточку грубоватым, иногда вспыльчивым, но сердечным и добродушным. Он мог показаться слишком неотёсанным и любил простоту во всём, но отнюдь не являлся примитивным солдафоном. Густые мохнатые брови и мощный бас, от которого порой дребезжали стёкла, производили впечатление разве что на человека стороннего, но не могли запугать даже трепетного секретаря магистра, что уж говорить о прочих орденцах. Все знали, что магистру просто лучше не попадаться под горячую руку, а если уж не повезло, то надо всего лишь переждать, пока Юджис выкричится, остынет и решит дело по справедливости. Как он сам шутил, это в нём говорила кровь нескольких поколений воинственных пограничных баронов, охранявших северо-восточные границы Эстиссы от нашествия неуживчивых сайгарцев, в прошлом частенько зарившихся на богатое соседнее королевство.

— Приветствую, Нидайра, дорогая моя! — пророкотал магистр, одновременно делая секретарю знак удалиться и сразу после активируя «полог тишины».

От образа Нидайры магесса избавилась сразу, как только за Тайвиром закрылась дверь. Личина надоела, да и не была она самой любимой. Просто так получилось, что в Эстиссе знали именно «Нидайру», и менять что-либо было уже поздновато. Иначе придётся заново знакомиться со своими не посвящёнными в тайну приятелями, и потом всякий раз судорожно припоминать, что и кому она говорила в каком образе, чтобы не перепутать и не выдать себя. Нет, надо заканчивать с этой вереницей обликов, сколько можно осложнять жизнь себе самой!.. Конечно, изначально драконна использовала разные личины для удобства, ведь никак не планировала надолго застрять в Акротосе. Но раз уж так получилось, лучше жить, что называется, с одним лицом, в идеале — со своим собственным, так гораздо проще. Глаза драконьи подкорректировать иллюзией и крылатую ипостась показывать лишь близким друзьям. А рабочие личины использовать только в случае крайней необходимости.

В общем, надо постепенно «выводить в мир» драконьего мага Айриэннис; пусть в Акротосе её будут знать под собственным именем и лицом. По крайней мере, знать её бескрылую ипостась. Пока что слухи о возвращении драконов в Акротос пользы не принесут, только немалый вред. Может, через какое-то время Айриэ и её сородичам удастся подлечить этот мир, исправить его повреждённые силовые нити, вот тогда… Но сейчас об этом говорить рано. Неизвестно, удастся ли это вообще, да и в любом случае процесс этот долгий, и драконам не стоит появляться здесь открыто. Шуму будет много, а пользы мало.

— Здравствуй, старый медведь! — улыбнулась драконна и обняла приятеля, со смехом напомнив: — Только не тискай слишком сильно, задушишь! А то знаю я, от твоих дружеских объятий кости трещат и шея ноет.

— Ну, прости, прости, Айриэ, всего-то разок и не рассчитал, — нарочито смущённо развёл он руками. — А ты и рада про мой промах при каждом удобном случае напоминать.

— Так шея-то у меня одна, и мне её жалко, — насмешливо напомнила драконна.

— Ладно, готов искупить вину добрым обедом, идёт? — ухмыльнулся магистр. — Прошу к столу.

Они приступили к еде, болтая о пустяках и обмениваясь новостями об общих знакомых. Поесть Юджис любил, Айриэ за ним угнаться и не пыталась. Магистр давно оставил попытки заставить своих сотрапезников есть наравне с собой, при этом сам же первый подшучивал над собственным безмерным аппетитом. Завершили обед рюмочкой ароматного орехового ликёра: Юджис был большой охотник до сладкого.

— Уф, немножко перекусили, теперь можно и о делах поговорить, — довольно поглаживая живот, сказал Юджис. — Давай переберёмся в кабинет.

В кабинете, чья обстановка была выдержана в том же спокойном, лаконичном стиле, Юджис будто сбросил маску добродушного обжоры и балагура. Его светло-голубые глаза смотрели остро, холодно и внимательно, а морщины на лбу стали резче. Этот холод в глазах не имел отношения к Айриэ, но к тому, что магистр собирался ей поведать.

— Айриэ, Гидиар тебе больше не писал?

— Нет, а что?

Юджис шевельнул мохнатыми бровями и мрачно сказал:

— На этого сволочного волколака, чтоб его на куски разорвало, наткнулся отряд стражи в деревне возле Грюннедирского леса. У командира были амулеты против нечисти, хорошие, орденские. И думаешь, ему это помогло? Амулеты нашли среди тех кровавых ошмётков, что остались от тела, и складывается впечатление, что командира рвали злее всех, будто из-за нашей магии. Что самое скверное, этот сумасбродный мальчишка Эдоред решил, что он умнее и отважнее всех.