И так не питавший добрых чувств к мертвецу, ласс Фольгер передернул плечами и отправился замок. В отсутствие нового хозяина замка, он пользовался законом, который не давал возможности отказать посланцу Его Величества ни в крове, ни в пище, ни в любом другом его желании. Тяжелая золотая цепь с подвеской в виде оскаленной головы льва, висевшая на груди мужчины, не позволяла усомниться в полномочиях ласса Фольгера.

Уже сидя в купели, наслаждаясь горячей водой и запахом травяного настоя, ласс продолжил предаваться размышлениям. Мысли королевского любимца устремились вслед за беглецами. Что теперь собирается делать бывший сайер, столкнувшись с вероломством того, кому доверял больше остальных своих друзей? Рискнет снова и отправится к следующему искать поддержки, или же будет искать иные пути? Что сделал бы сам Годрик Фольгер, окажись он на месте Корвеля?

— Нет, мы мыслим по-разному, — негромко произнес мужчина.

Впрочем, они не только мысли по-разному. Благородные лассы были различны во всем. Более того, они всегда недолюбливали друг друга. Фольгер ревновал короля к сайеру. Сеймунд, неизменно благоволивший своему любимцу и советовавшийся с ним по многим вопросам, словно забывал о нем, как только при дворе появлялся Гален Корвель. Король проводил с ним много времени, интересовался мнением сайера о том, о чем уже услышал мнение своего советника, и это бесило Фольгера. Прямолинейный же Корвель не любил Годрика за хитрость и любовь к интригам. Но перед венценосцем они вели беседы, избегали споров, и те, кто не знал их близко, мог посчитать лассов приятелями. Сеймунд знал о взаимной неприязни и с интересом наблюдал за своими любимцами.

И когда король признался, что оскорблен пренебрежением Корвеля, Фольгер вызвался навестить сайера и узнать о причине, по которой тот перестал посещать своего господина. Причина произвела на советника впечатление, но быстро разочаровала, как только начала соблазнять столичного гостя и советника короля. Это был первый и самый главный промах Рагны Лёрд. После этого интерес Фольгера угас, и он, наобещав ей золотые горы и убедив, что нет ничего невозможного, покинул замок Корвель, оставляя за спиной своего шпиона. Почему он был разочарован? Стоило признаться, несмотря на неприязнь, Корвеля Годрик уважал за сильный характер и честность. Потому женщина, завоевавшее сердце несгибаемого исполина, тут же упала в глазах придворного, как только обнажила свою лживую и расчетливую сущность. Фольгеру было плевать на ее происхождение, дело сайера, кого любить, но единственное, что объединяло Галена Корвеля, Годрика Фольгера и Сеймунда Тарваля — нелюбовь к предателям. И если Корвель уничтожал предателей нещадно, то король и его советник предпочитали использовать их себе во благо.

А после пришли известия из "вороньего" замка, и Сеймунд воспылал желанием иметь провидицу при себе. Фольгер уговорил короля выхватить уголек из огня рукой Корвеля. Эта идея пришлась тем более кстати, так как венценосец уже раздумывал об устранении сильных соперников. Сеймунд любил Галена Корвеля, но с тех пор, как казна рода Тарваль оскудела, и Его Величество начал черпать средства из королевской казны, он стал замечать, что у него есть соперники. Еще бы! Первое же подозрение о своеволии короля, и Большой Совет поднял бы крик. А дальше что? Закон о выборах правящего сайера так и не отменили, не смотря на закон о престолонаследии. Марфаль и Корвель становились претендентами на трон. А с тех пор, как Гален перестал участвовать в разгульной жизни двора и сосредоточился только на своем Уделе, мнение о нем начало меняться.

И тогда Фольгер обратил внимание Его Величества на отсутствие наследника у сайера Удела Корвель, о том, что сокровищница в родовом замке полна золота, а Уделы примыкают друг к другу. Получив богатства Корвеля, король мог использовать их, и тогда подозрения о вторжении в королевскую казну станут несостоятельным. Большому Совету будет не в чем обвинить венценосца.

— К Нечистому, Фольг! — воскликнул Сеймунд. — А зачем мне вообще Большой Совет? Зачем мне уделы? Я хочу быть хозяином своего королевства и не оглядываться на сайеров. Решено, мы начнем с Корвеля, а после силу королевской власти узнают и остальные удельные лассы. Своему наследнику я оставлю новый Валимар.

— У вас нет наследника, — усмехнулся Фольгер.

— Наследник — дело пяти минут, — отмахнулся король. — Закончим с сайерами и будем искать мне королеву.

— Лучше бы вам не откладывать женитьбу, мой король, — осторожно заметил Годрик. — Вместе с королевой вы получите не только наследника. Если выбирать чужую принцессу, а не дочерей сайеров, то вы получите еще и помощь королевства, откуда возьмете себе жену. Я бы советовал вам…

— Не порть мне настроение, — скривился Сеймунд. — От слова — жена меня тошнит. Вмешательства в мои забавы я не потерплю, а королева непременно сунет в них нос, и я не помощь получу, а нравоучения ее родственников. После будем говорить о женитьбе. Сейчас займемся Корвелем.

Интрига разрешилась успешно, но вместе желанного результата, король получил мятежного ласса и возможность восстания. Фольгер этот исход допускал, Сеймунд больше склонялся к тому, что поддержки Корвель не найдет. Годрик не имел самоуверенности короля, потому был более осторожным и предусмотрительным. И, доверь король ему заняться охраной провидицы и приговоренного сайера, сейчас Корвель уже покоился в склепе, а Катиль привыкала к придворной жизни.

— Нельзя было давать ей такую свободу, — ладонь Фольгера шлепнула по воде, брызги окатили лицо, и это вывело советника из задумчивости.

Он моргнул, осознавая, что вода уже остыла, и удовольствие от купели значительно уменьшилось. Быстро закончив с омовением, Фольгер вернулся в покои, где его уже ждал ужин. Взгляд голубых глаз скользнул по замершей в углу служанке, оценил милое личико, стыдливый румянец на щеках и усмехнулся.

— Ты пришла услаждать меня?

— Да, господин, коли на то будет ваша воля, — ответила женщина.

— Ты можешь идти, я слишком устал, может быть, утром, — мужчина милостиво улыбнулся и указал на дверь.