— Святые, — прорвалось сквозь пальцы.

Годрик Фольгер так и лежал у ног короля, не в силах сдвинуться с места. Он помотал головой, отгоняя наваждение, но горящее сено никуда не делось, как не исчез король, жадно наблюдавший за тем, как занимаются огнем деревянные стены сарая. Советник тяжело сглотнул и вытер дрожащей рукой пот, выступивший на лбу.

— Кати, — произнес он. — Святые, там же Кати.

Сеймунд бросил взгляд вниз и махнул ратникам.

— Держите его, — велел венценосец и вновь отвернулся к сараю.

Он дождался, когда ветхое строение превратится в кострище и удовлетворенно вздохнул. Сеймунд мазнул взглядом по Фольгеру и велел:

— Коня. Не будем дольше задерживаться.

Ратники выпустили советника из рук, спеша к своим лошадям.

— Фольг! — крикнул король.

— Я здесь, государь, — отозвался Годрик, скользнув в сторону от всадников.

Он проследил взглядом, как венценосец сорвался с места в галоп, и воины последовали за ним. После бросился к фермеру, на ходу выкрикивая:

— Воды, живо!

— Благородный ласс, уже не потушить, — отозвался фермер.

— Воды, сволота! — рявкнул на него Фольгер, хватая кусок полотна, висевший на веревке.

Пока фермер тащил ведро с водой, затрещала одна из стен сарая. Годрик болезненно поморщился, боясь, что вот-вот рухнет крыша. Он все прислушивался, надеясь услышать голос Катиль, понять, что она еще жива.

— Вот, ласс, но…

Фольгер опустил в ведро ткань, после обмотал ее вокруг головы, оставляя лишь глаза.

— Вылей на меня, — приказал он фермеру.

— Так там уже спасать нечего…

— Вылей! — зарычал королевский советник.

Фермер послушно опрокинул воду на грозного господина и отошел, более не мешаясь.

— Со мной Святые Защитники, — выдохнул Годрик Фольгер и бросился в ревущее пламя…

Катиль очнулась, когда огонь уже бушевал вокруг. Она открыла глаза, ощутив жар и удушливый запах дыма. Девушка закашлялась и протерла слезящиеся глаза. Перед ее мысленным взором встал давний сон.

— Время пришло, — прошептала она и снова зашлась в кашле.

Лаисса Альвран зажмурилась, представляя себе Галена Корвеля. Не того, какого она увидела в доме в деревне, хлеставшего равнодушными признаниями. Нет, она вспомнила своего Галена, в чьих глазах она видела всепоглощающую нежность.

«Я люблю вас Кати»…

— И я люблю вас, Гален, — прошептала девушка и закусила губу, чтобы не расплакаться.

Пока огонь не пожирал ее плоть, пока волосы не превратились в факел, пока не пришла всепоглощающая боль, которая убьет ее, Катиль сдержала слезы, отдав время молитве. Чего ей стоило ее самообладание, знают только Святые. Более всего сейчас хотелось метаться в кольце огня и кричать, моля выпустить ее, но благородная лаисса не позволила себе оправданной слабости.

Она уже не слышала отдаленных голосов и ржания лошадей, рев огня заглушил все звуки. Волосы начали потрескивать, кожу пекло, огонь подобрался совсем близко. Катиль закрыло лицо ладонями, ожидая страшный конец, когда кто-то ухватил ее и потащил сквозь жгучее пламя.

— Святые, — простонал дрожащий мужской голос, — успел.

Катиль все еще заходилась от кашля, и второй неожиданностью стала вода, щедро выплеснутая на нее и спасителя, которого лаисса все еще не увидела.

— Воды, — просипела девушка.

— Держите, благородная лаисса, — полная женщина сунула ей глиняную кружку.

Катиль пила, захлебываясь от кашля. Слезы так и текли по лицу, покрытому сажей и ожогами. Как только лаисса убрала кружку от лица, как его захватили в плен мужские ладони.

— Кати, Святые, Кати, — бесконечно повторял знакомый голос. — Я успел, Кати, я успел. Святые… — выдохнул мужчина и порывисто прижал ее к себе. — Никогда не думал, что осмелюсь на такое…

— Ласс Фольгер, — наконец узнала мужчину девушка.

— Я, Кати, я, — он схватил ее за руку и потянул к лошади. — Надо спешить. Скоро король поймет, что меня нет рядом. Мы скроемся, не бойтесь. Я не отдам вас кровожадной твари.

Лаисса Альвран не сопротивлялась, на это не было ни сил, ни желания. Она дождалась, когда советник сядет в седло, ухватилась за его руку, и оказалась прижата к мужскому телу, как только взлетела на лошадь, повинуясь силе своего спасителя. Его дрожь и бешенное сердцебиение, Катиль ощутила даже сквозь одежду. Фольгера лихорадило, он, то крепче прижимал к себе девичье тело, то вдруг начинал бессвязно шептать, что все будет хорошо.