Десмунд не понимал, как можно так пренебрегать даром Святых?! Что князь, что сама лаисса Альвран. Кощунство всегда наказуемо. Не иначе Нечистый управлял этими двумя, нашептывая крамольные помыслы. Десмунд, отец и братья — они всегда преклонялись перед силой Катиль. И вдруг кто-то решает пренебречь великим даром, навлекая тем самым кару на весь их род, ибо Кати была веточкой древа Альвран.

— Я не понимаю! — наконец воскликнул Десмунд, останавливаясь.

— Что ты не понимаешь, братец? — спросила Катиль, обходя его.

— Как ты можешь оставаться так холодна к судьбе отца и братьев, — ответил Десмунд, снова обгоняя девушку. — Как можешь мечтать о свадьбе, предавая свой род и дар Святых?!

Он снова остановился и заступил дорогу сестре, не позволяя вновь показать ему спину. Катиль подняла голову и сощурилась, глядя на солнце, поднявшееся на небосклон. Она на мгновение задумалась о том, что сейчас делает Гален. Должно быть, он в бешенстве. Скорей всего, уже допрашивает воинов брата. А ведь сегодня отец Бальдур должен был соединить их… Лаисса вздохнула и перевела взгляд на брата.

— Моя душа чиста, в ней нет яда предательства, — ответила Катиль. — Отец должен был послушаться меня, он сам выбрал путь и повел по нему братьев. Мне жаль их, ибо они не смели ослушаться воли своего отца и господина. Он совершил ошибку, но платить за нее все равно придется мне.

— Король понимает цену твоему дару, — отмахнулся брат. — И ты не смеешь упрекать отца, им двигала любовь к тебе…

Катиль невесело усмехнулась и все-таки обошла Десмунда.

— Ко мне? — переспросила благородная лаисса. — Брат, ты сам не веришь тому, что говоришь. Отец всегда любил то, что сокрыто во мне. Я всего лишь сосуд, наполненный благодатью Святых Защитников. Гален первым узрел во мне человека.

— Потому ты с такой легкостью предала нас? — ядовито спросил ласс Альвран, снова заступая ей дорогу.

— Я никого не предавала, — ответила Кати, сердито глядя на брата. — Я отплатила вам заботой, отдав себя в руки безжалостного сайера. Я шла в неизвестность ради того, чтобы вы жили. К чему было тягаться с тем, кто был изначально сильней и опытней вас? О чем думал отец, отправляясь за помощью к королю, когда все знали, что наш венценосец благоволит сайеру, потомку княжеского рода. К тому же отец не мог не понимать, что короля может заинтересовать, почему сайер Корвель осадил замок мелкопоместного ласса Альврана. Мой путь дамой был заведомо закрыт в то мгновение, когда я вошла в стан Галена Корвеля. Не он, так король должен был стать моим новым хозяином. Так в чем же моя вина, братец? Может, в том, что я несу в себе силы, столь желанные теми, кто хочет знать будущее?

Десмунд отвернулся и первым продолжил путь. В нем боролись противоречия. Он не мог не согласиться с сестрой. Короля, действительно, не могло не заинтересовать, почему сайер осадил замок ласса, вассала Его Величества. Если он пошел на это, то в замке должно скрываться нечто ценное. Стоило признать, Катиль была потеряна для них в то мгновение, как сайер Корвель решил осадить их замок. Далее хранить секрет о даре лаиссы Альвран они бы не смогли. И даже вернув ее домой, нельзя было ручаться, что не нашлись бы еще охотники вновь похитить девушку.

— Мы всегда считали тебя благословение нашего рода, — произнес Десмунд, — а вышло, что ты стала проклятьем.

— Дар Святых не всегда приносит счастье, — грустно улыбнулась Катиль. — Мне от него лишь горе. Я вижу смерти, проживаю мгновения чужих жизней, чувствую их боль, гнев, страх, горе. Почему-то добрых видений у меня гораздо меньше, чем жестоких. Но хуже этого то, что я всего лишь магический шар предсказателей для тех, кто хочет владеть мной. Вслушайся в это слово, братец — владеть. Я всего лишь вещь, которую нужно спрятать в сундук и навесить пудовый замок, чтобы не добрались воры. Теперь вот стала разменной монетой. Так чему же я должна была радоваться? Я приняла, уготованную мне участь, и была послушной дочерью, дававшей своему роду то, что от меня ожидали. — Десмунд остановился и взглянул на сестру, затем протянул руки и помог спуститься с высокого уступа.

— Мы всегда любили тебя. Я любил тебя, Кати, — произнес он. — Нам всем было жаль, что ты оказалась заточена в своих покоях, как принцессы из легенд в высоких башнях, и мы старались радовать тебя, но ты всегда пренебрегала нами, оставаясь отстраненной, холодной и высокомерной.

Девушка молчала. Она могла бы ответить, что братья, наслушавшись речей отца и служителя, утешали ее тем, что ей дарована великая честь, что она их сокровище, и что долг перед родом превыше всех желаний, чем оттолкнули от себя сестру, тогда еще ждавшую иного отношения к себе, но Катиль промолчала. Как говорил Гален? Ни к чему эти танцы по кругу. Он прав. Брат не хуже нее знает, как жила лаисса в родных чертогах.

Катиль снова подняла голову, посмотрела на солнце, после вниз и облегченно вздохнула. Идти оставалось недолго. Промедление было опасным, и увести того, кто ждет их внизу, нужно было, как можно скорей. Смерть все еще дышала в спину ее князю, и девушка ускорила шаг, не опасаясь упасть и свернуть себе шею. Чтобы не ждало ее впереди, самым важным было убраться от Высоких гор до того мгновения, когда ласс Корвель спуститься вниз, иначе ему придется принять бой еще до того, как его рать достигнет равнины и сможет помочь своему господину.