Странно, что входная дверь – анимированная, а эта нет. Такая непоследовательность явно вызвана предпочтением хозяина комнаты. Возможно, даже это и есть его комната. Ведь судя по голосу и поведению, Сенс подросток, а большинство подростков имеют большую зависимость от полного погружения. Даже начинают жить в виртуальности.

Вхожу.

Общее впечатление – комната обычного подростка в жизни. Стены частично обклеены всякого рода постерами. У окна стоит стол, заваленный по краям какими-то фигурками, машинками и компьютерными устройствами. Но главенствует на столе, вне всякого сомнения, большой системный блок с жк монитором, клавиатурой и мышкой. В стороне стоит закрытый шкаф, судя по всему, пустой. Поскольку одежда валяется на полу, но в основном, около и под кроватью. На само?й кровати сидит Сенс и играет в шахматы на обычной с виду шахматной доске. Замечаю, как чёрный конь двигается самостоятельно. Ну хоть не сам с собой играет, это уже хорошо.

На меня Сенс не смотрит. Как и в прошлую нашу встречу он ни разу не повернул головы. Видимо он пользуется видом от третьего лица, или он действительно настолько научился чувствовать своей сенсорностью людей вокруг, что ему просто не требуется их видеть визуально. А если он всё время пользуется видом от третьего лица, то значит его мозг способен именно так привязывать свою работу к виртуальному телу. Лично у меня так получается только по инерции перехода с вида от первого лица, и длится недолго.

– Хорошо, что я застал одного из вас, – говорю. – Будешь свидетелем.

– Лады, – отвечает он продолжая играть в шахматы.

Догадался ли он сразу, о чём речь, или просто так сказал, сейчас для меня особой роли не играет. Но всё-таки решаю поподробнее поговорить об этом.

– Я к тому, – разъясняю. – Что я успел менее чем за восемь часов попасть в золотой список.

– Сойдёт.

Для него это конечно-же не есть большое достижение. Ведь он уже полноценный сенсорик. Я, конечно, верю в сенсориков, но хочется испытать сенсорность на себе. А до тех пор у меня будет присутствовать, один маленький и гадкий процентик полного неверия в способность мозга чувствовать, по сути, несуществующим телом, несуществующие объекты.

– Благодарю за помощь, – говорю.

Он кивает не поднимая головы. Всё-таки он умеет ей двигать.

Лучше будет, если далее не говорить ничего. Скорее всего, он и так понял, что я сейчас уйду по делам. Любой человек поймёт, что после восьми часов непрерывной деятельности, организм будет требовать к себе более пристального внимания.

Для начала решаю вернуться в привычную обстановку, а именно на Мифорус. Но поскольку на локации Горск присутствует проблема с кубиком, то для начала делаю переход на строительную локацию.

Захожу в инвентарь и активирую привычную ссылку.

Появляюсь на платформе высоко в небе. Тут у меня из друзей только платформа, небо и солнце. Кстати, платформа ещё висит, но подсчёт времени её существования сейчас делать не хочу. Именно отсюда я начал последнее путешествие, после чего оказался в Горске.

Вынимаю новый Мифорус, и когда он появляется, оказываюсь внутри него, но на самом нижнем этаже. Тут у меня пустое недоделанное место и довольно не маленькое, которое я оставил под грузовой отсек. Но поскольку любые вещи можно держать в инвентаре, то доделка грузового отсека сильно затянулась. В любом случае Мифорус я сделал лично для себя, а не на продажу. Доделку можно затягивать сколько угодно долго.

Иду к единственным тут лифтам и перебираюсь в более приветливое место своего корабля, а именно к своему гамаку в растительной части.

Слышу знакомый сигнал.

Пару секунд пытаюсь сообразить, что это и откуда исходит. Наконец мозг переключается в нужном направлении и я узнаю свой домашний телефон.

Быстренько прыгаю в гамак, это для конспирации. Если кто увидит, то поймёт, что я ушёл и поэтому не отвечаю.

Снимаю нейро-видео-шлем, оставляя своё виртуальное тело наедине с самим собой, и качаясь из стороны в сторону иду к телефону. Кто бы мог позвонить на него? Сейчас мало кто пользуется стационарными телефонами. Остались только самые ярые поклонники, поскольку стационарник используется очень редко, либо вообще не используется, а платить приходится более ста рублей в месяц. Что-то не даёт мне отключить его навсегда, учитывая, что я уже пару лет, как перешёл на оптоволокно. В один прекрасный момент мой провайдер перестал обслуживать интернет по телефонной линии и попросил о изменениях обслуживания. Одним словом – прогресс.

Поднимаю трубку.

– Да? – спрашиваю неизвестность.

– Здравствуйте, – говорит безразличный женский голос.

– Здравствуйте, – отвечаю, перебирая в уме похожие голоса.

– Ваша задолженность по услуге связи составляет четыреста пятьдесят рублей, ровно. Убедительная просьба оплатить задолженность до двадцатого июня, две тысячи ...

Кладу трубку не дослушав сообщение.

Тьфу ты! С роботом поздоровался. Всё время покупаюсь на эту фигню. А обслуживающие этого робота, они ведь специально сделали паузу после слова здравствуйте, чтобы мы люди успевали поздороваться в ответ. Да и если честно, то роботу вообще не надо записывать здорованье. Ведь обменяться душевными флюидами он не сможет, чтобы зарядить человека здравием. Поэтому получается приветственный обман.

Телефон, получается, мне нужен для того, чтобы мне звонила бездушная машина и просила денег, чтобы в следующий раз точно так же позвонить и попросить денег. Люди всё равно уже на него не звонят, только роботы. Может действительно отключить? Но тогда получиться, что мне не смогут сообщить сколько я должен за телефон и интернет. Но с другой стороны тут нет сюрпризов, сумма всё время примерно одинаковая. Да и задолженность можно узнать прямо при оплате. Но я могу забыть заплатить, и тогда мне могут отключить интернет в самый неподходящий момент. Хотя, в конце концов в сотовом телефоне можно и сигнал настроить на нужное число. Всегда побеждает тот факт, что телефон и оптоволокно принадлежат одной компании и платить необходимо за всё сразу и в одно место, хотя оптоволоконный кабель идёт отдельно от телефонного. И разбираться с этой темой при отключении телефона всегда лень.