"В этой семье все философы, а я думала, что только я одна".

Все трое весело рассмеялись.

"Отец, - сказала Оксана, посерьёзнев, - пока Иван здесь, я хочу тебе рассказать о случившимся со мной".

Ощутив важность того, что готовилась рассказать ему дочь, Пётр Александрович тоже посерьёзнел, взял стул, уселся на него и приготовился слушать.

И Оксана поведала отцу о своей беременности и о её чудесном исчезновении. Закончив рассказ, она посмотрела на Ивана и сказала:

"И Ивану, папа, есть что тебе рассказать".

Иван рассказал о голосах и обо всём, что с ними было связано.

Было видно, как Пётр Александрович был озадачен. Однако он довольно-таки скоро собрался с мыслями и сказал.

"Ребята, вы тут на меня такое обрушили, что мне месяц всё это обдумывать придётся".

Он ещё посидел немного на стуле, затем встал, по очереди поцеловал детей в их лбы и вышел из комнаты.

Оксана как будто обрадовалась тому, что помеха их разговору устранилась сама.

244 "Теперь вернёмся к твоим голосам, - сказала она брату, как будто и не было перерыва в их диалоге.
– Твои голоса звучат только в твоей голове. Ты не можешь сделать так, чтобы они звучали и у меня. Получается, что я должна тебе верить. Теперь возникает вопрос: как я должна тебе верить - по религиозному, или по научному, если я принимаю в свою концепцию поступка (в своё мировоззрение) то, что голоса, звучащие в твоей голове, действительно идут от какой-то сверхсилы, но принимаю это в качестве рабочей гипотезы, то, очевидно, что я выбираю второй вариант. И ты, я думаю, должен поступать также. Ведь, возможно, эти голоса есть звуковое оформление работы твоего подсознания, твоей интуиции и не более того. Согласен?"

Иван согласился с доводами сестры.

Г Л А В А

Рассказ об одном секретном сотруднике КГБ - "сексоте".

Январь 1942 года; Ленинград - колыбель Октябрьской социалистической революции - в блокаде. С севера наступают финны. С остальных направлений - немецкие фашисты. В этом им помогают добровольческие соединения фашистов Норвегии, Нидерландов, Испании, Фландрии (бельгийские фашисты), Дании. Город в жёстком кольце врагов. 17-го июля 1941 года в городе была введена карточная система распределения продуктов питания.

Хоть и добыл муж своей любимой жене рабочую карточку, по которой в ноябре можно было получить 250 граммов хлеба в сутки (в отличие от 125 - большинству), но выжить с этим питанием Анастасия Фёдоровна, находясь на восьмом месяце беременности, не смогла бы. И опять муж пришёл на помощь - выхлопотал, чтобы положили её в роддом на Фурштатской улице 2; положили на сохранение. Там в роддомовской столовой умудрялись варить супы, даже иногда роженицам по стакану молока давали, но и этого не хватило бы для245 выживания беременной женщине. А муж тут - как тут - приносит еду любимой женщине из столовой Смольного; тащит бифштексы, яйца, колбасу, котлеты. Когда он приходил в белом халате с неизменным пухлым портфелем в руках, они с женой уединялись на лестничной площадке; холодно, но зато никто не видит - как женщина кушает сметанку, жуёт сдобную булочку, запивая сладким тёплым чаем из термоса, который был куплен мужем до войны.

"Ах, какой молодец будто чувствовал, что пригодится термосок!".

Запах котлет и мяса в холодном воздухе не распространялся и быстро рассеивался, и это радовало влюблённую пару.

Родила Анастасия 14 февраля здорового мальчика весом 3 килограмма 500 граммов и ростом 49 сантиметров. Назвали сына инструктора горкома Иосифом. Иосиф Андреевич Рибков начал свой жизненный путь в блокадном Ленинграде. Первым его жильём была семиметровая комнатушка в Смольном, куда папе-чиновнику, находящемуся на казарменном положении, было разрешено (в связи с особыми обстоятельствами) взять жену с младенцем. Там и прожил свои первые три года жизни Иосиф - в тесноте, да не в обиде.

Партийные товарищи детей любили; их в Смольном было трое; самому младшему в 1944 году исполнился годик, а Иосифу - уже два. Тёти и дяди то конфетку, то шоколадку, то кусочек сахару дадут, проходя мимо играющих в длинном коридоре детишек. А любящий папа, день и ночь пропадая на работе, всё-таки умудрялся снабжать жену и сына сталинским пайком: в их комнате не переводились мясо-баранина, ветчина, кура, мясо гуся или246 индюшки, колбасы разные; рыба - лещ, салака, корюшка и жареная, и отварная, и заливная, балыки разные, икра, сыр, ну а о чёрном, да белом хлебе нечего и говорить - их было вдосталь. Не знал маленький Иосиф, что совсем не далеко от него тоже дети, но постарше самозабвенно рылись в мусоре, выбрасываемом с чёрного хода столовой Смольного. Несколько детишек Смольнинского района Ленинграда спасли себя от голодной смерти, обнаружив какие сокровища выносят и выбрасывают столовские работники. Всё это доставалось им - смышлёным ленинградским ребятишкам. Не было конкуренции: собак, кошек и голубей уже давно съело голодное население и поэтому всё доставалось простым детям простых ленинградцев: и хлеб (куски чёрного и даже белого), и селёдочные хвосты, а иногда даже целый шпротинки незамеченные и выброшенные вместе с банками, обрезки сыров, вкусные оболочки разных колбас с прилипшими к ним кусочками настоящей колбасы. Не знал всего этого маленький Иосиф, а то бы возрадовался также, как радовалась его мама - Анастасия Фёдоровна.

Анастасия не часто выходила в город - незачем было. Иногда в театры, да в филармонию ездили на машине, а так - пешком - редко. Но когда приходилось выходить, то, после увиденного, боготворила мужа. Трупы на улицах её пугали. Длинные очереди у входа в продуктовые магазины не людей, а их теней её удивляли; она испытывала сострадание к этим людям и одновременно где-то в самой глубине её крестьянской души (взял её Андрей из Тверской глубинки и не пожалел: работница, хозяйка, непритязательная и в постели быстро обучилась всему) шевельнулась радость: