Каждый раз от неожиданности Найл шарахался далеко в сторону, а сердце начинало скакать в груди с такой скорость, словно тоже пыталось сбежать со своего места.

Под ногами воинов теперь лежал песок. Шагать по нему стало не в пример приятнее, чем по илу или камням, и скорость отряда увеличилась. Братья настолько освоились в новой среде, что начали предпринимать попытки наколоть на копье кого-нибудь из проплывающих мимо рыб или жуков, но пока безуспешно.

Подданные Магини начали производить хитрые манипуляции — втыкали в песок копье, забирались по нему к близкой поверхности и крутились там во все стороны. Правитель тоже попытался последовать их примеру — вонзил в песок свою пику забрался на самый верх, попытался что-нибудь высмотреть. Однако дрожащая поверхность вела себя как зеркало, не позволяя различить над собой ни единого силуэта. Водолазы же что-то видели, оживленно жестикулировали и начинали петлять, обходя неведомые препятствия, однако предусмотреть всего не удавалось даже им.

Так, пересекая узкую перемычку между островками (справа и слева в десятке метров стояли коричневые камышовые заросли) несколько озерных жителей впутались в рыболовную сеть. Не очень серьезно — кто-то ногой ступил, кто-то руку ухитрился просунуть, у кого-то иззубренный наконечник застрял. Пока водолазы выбирались, из-за камышей показалось черное, продолговатое днище лодки, и торопливые руки принялись сеть выбирать. Разозленные обитатели гор, дав снасти натянуться, в несколько рук рванули ее на себя. Рыбак моментально перекувыркнулся через борт, забарахтался и, забавно дергая руками и ногами, поплыл к лодке, а «водолазы» тем временем тихонько подкалывали его кончиками копий.

Вопли бедолаги слышались даже на дне. Пока пострадавшие загоняли человека в лодку, Найл распорол сеть мечом. Отряд двинулся дальше. Рыбацкие ловушки стали попадаться все чаще и чаще. Иногда воины прорезали себе в них проход, иногда обходили.

Только однажды водолазы отступили от правила не обращать на себя внимания: один раз, наткнувшись на очередную сетку, они остановились, немного пожестикулировали, потом сразу двое зацепили зазубринами наконечников верхний край и принялись дергать его на себя. Вскоре показалась лодка, над водой склонилось округлое, с усами, лицо. Тотчас из глубины ударили копья. Человек вскинулся, обмяк и медленно сполз в озеро.

Жестокость водолазов удивила. Посланник попытался придвинуться к сети поближе — его придержали, рекомендуя этого не делать. Найл показал, что хочет освободить проход.

Подданные Магини расступились, и с расстояния около полуметра правитель наконец понял, в чем дело: чуть ли не ко всем узелкам сети были привязаны большие, изогнутые, остро заточенные рыболовные крючки.

Даже распоров сеть и опустив ее на дно, люди были вынуждены обойти препятствие вокруг ближайшего острова, чтобы не напороться на крючки ногами.

Снова начало холодать, однако на этот раз глубина не увеличивалась, а уменьшалась.

Движение на некоторое время застопорилось, поскольку островов стало куда больше, нежели водного пространства. Наконец Магиня вскинула руку и указала вперед. Воины прошли еще несколько сотен метров, и ощутили, как вода начала упруго толкать их в грудь, словно не желая выпускать из озера.

Течение! Значит, они вошли в одну из рек.

Идти сразу стало намного труднее. Люди низко нагибались, острия копий смотрели уже не вверх, а вперед, приходилось старательно отпихиваться от песчаного дна ногами просто для того, чтобы удержаться на месте. Кое-кто даже попытался встать на четвереньки, но двигаться так оказалось еще труднее — не удавалось как следует оттолкнуться от дна. И тем не менее воины продвигались вперед.

Близкий конец пути стал очевиден — и все торопились сделать последний шаг.

Стоял теплый, солнечный день. Где-то в лесу, в безопасном удалении, стрекотал кузнечик, басовито жужжали осы и тонко — вездесущие мухи. В кустарнике восторженно пела какая-то пичуга. В полном безветрии бесшумно несла свои воды широкая река. На излучине, неподалеку от деревянных мостков, ловил на удочку рыбу малец лет семи. Неподалеку, на заросшем густой травой холмике, беспробудно спал другой, якобы пасший стадо из четырех десятков овец, девяти коров и двух коз. От окруженного четырехметровым частоколом города спустилась дородная тетка лет сорока с полным белья тазом под мышкой, солидно взошла на скрипнувшие мостки, поставила таз, подоткнула длинную одноцветную юбку, встала на колени и принялась полоскать белье.

На ведущей в лес тропинке показались две девчушки лет двенадцати, в длинных юбках и выпущенных поверх юбки рубахах, с одинаково вышитой вдоль ворота красной лентой. Они над чем-то смеялись и безмятежно помахивали широкими, но мелкими лукошками из ивовой коры.

Вода на реке переливисто зажурчала. Смолкла. Снова переливисто зажурчала. На поверхности появилось несколько гладких разводов, словно над мелко лежащим камнем или кустом водорослей.

Учуявшая нечто странное пичуга замолкла.

Тетка старательно скрутила пододеяльник, отжала его, бросила в таз. Вытащила и расправила простыню, звонко шлепнула ею по воде.

В этот миг поверхность реки вспенилась, и прямо из нее выросли десятки воинов в полном боевом облачении. Тетка замерла. Мальчонка ошеломленно выронил удочку.

Воины плотными рядами выходили на берег, а за ними из реки поднимались все новые и новые головы. Ступив на сушу, воины падали на четвереньки, изрыгали из себя потоки воды, натужно кашляли, поднимались и торопились вперед.