– Могу, но мне нужен отдых. Мои силы не беспредельны.
– Смущенно потупился Оэ.

– Я чую запах гремлинов.
– Нарушил молчание Шанг, когда все более менее пришли в себя.
– Здесь их норы.

– На то и расчет.
– Кивнул Шидан.
– Коротышки позаботятся о наших раненых. А мы с лучшими воинами пойдем за чужаками и будем тревожить их войска сколько сможем.

– План хорош.
– Усмехнулся Шанг.
– Надеюсь, зеленокожие еще разок проявят гостеприимство и пустят в свои убежища и наших воинов.

– Как бы то ни было, племя должно жить.
– Лицо Шидана окаменело.
– Нескольких десятков мужей вполне хватит, чтобы наш род не угас в вечности времен. Остальные будут биться против захватчиков до последнего. И если мы падем, рано или поздно вырастут новые колена эльвар и отомстят за нас.

– Если мы трусливо спрячемся за спинами сородичей, в то время как они пойдут на смерть, мы навлечем на себя вечный позор. Нам не будет места в чертогах предков.
– Подал голос один из эльвар. Его грудь была перевязана не слишком чистой, потемневшей от крови тряпицей, отчего ему явно светило стать одним из кандидатов в "продолжатели рода".

– В этом нет позора.
– Покачал головой Шидан.
– Жизнь племени превыше всего. Предки мудры, они не станут карать за подобное. Видящие, чьими устами говорят они с нами, явили мне их волю.

Все уцелевшие жрецы эльвар разом склонили головы, подтверждая истинность сказанного. Лица многих эльвар после этого заметно просветлели. Пусть они лишились своих исконных земель, пусть их племя оказалось на грани истребления, но духи предков все же не отвернулись от них и дали им шанс начать все заново. Эльфы же напротив были мрачнее ночи. Мало того что их выжила лишь жалкая горстка, так они еще и находились в полном неведении относительно судьбы своих сородичей оставшихся в лесах. Древесные великаны конечно грозные бойцы, но и на их силу, как выяснилось, можно найти управу. А у многих воинов Эвериона на родине остались жены и дети...

Гремлины как и всегда появились словно из под земли. Миг и совершенно неприметный камень отъехал в сторону, открыв узкий лаз, из которого выбралось двое зеленых коротышек.

– Мы видели, как вы сражались.
– Вместо приветствия потянул один из них.
– Эльвар - могучие воины. Но люди сильнее. Их много и они хитры. Люди убили нескольких наших, когда обшаривали окрестности. Теперь на людях долг крови. Эти скалы всегда нашими были. Всем людям, что сюда сунутся - смерть.

– Вы уже много сделали для нас.
– Шидан приложил руки к груди, выражая благодарность.
– Наш народ в долгу перед вами. Пустите ли вы в свои пещеры раненых воинов? Многие из них быстро оправятся и помогут вам в борьбе с людьми.

– Люди - опасный противник.
– Задумчиво прищурился коротышка.
– Пусть с ранеными пойдет и половина здоровых. Будут защищать в обмен на пищу и кров.

– Да будет так.
– Кивнул Шидан.
– Вы получите моих воинов. Я возьму с собой лишь сотню. Все остальные останутся с вами и будут в случае чего защищать вас до последнего. Таково мое слово. Таково слово эльвар.

***

Огромная аррексийская армия темным потоком разливалась по равнинам древних земель. Великий аррекс ехал в самом центре в окружении своей верной гвардии. Его лик был ужасен. Даже самые преданные и приближенные его слуги ныне боялись лишний раз беспокоить грозного кесаря. Буйный, чуя настрой своего хозяина, то и дело грозно клацал зубам и злобно взрыкивал словно хищный зверь, когда соседние лошади сходились с ним чересчур близко. Несмотря на свое поражение в битве эльвар удалось нанести императору хлесткую пощечину. Летучие отряды посланные по следу беглецов возвратились ни с чем, и аррекс едва сдержался чтобы не казнить их на месте. Дисциплина его войска и так висела на волоске. Изрядно подавленные и изнуренные прошедшими тяжелыми боями с бессмертными люди жаждали лишь отдыха, не помышляя более о славе и богатой добыче. Лишь божественная природа императора и его железная воля было ныне тем, что удерживало их от открытого бунта.

Ведь страх и неопределенность оказались не единственной проблемой. Охваченный всепожирающей страстью к войне аррекс вел свои армады вперед, не считаясь с трудностями и потерями, и, казалось, все более и более терял связь с реальностью, окончательно превратившись в безумного неистового демона жаждущего крови. Армии было нечего есть. Обозы фуража не поспевали за основной массой войска, и среди аррексийцев вспыхнул голод. То и дело вспыхивали жестокие драки за еду, которые пока к счастью удавалось подавлять за счет железной выучки гвардии и верных словно псы мечей, для которых слово было больше их жизни. Император гневно сжал кулаки, в очередной раз прокручивая перед взором прошедшую битву. Да мечи оказались верными воинами. Чего не скажешь о дубнях. Уже во второй раз этот проклятый народ осмелился бросить вызов его власти. И ему в очередной раз пришлось это проглотить. Лесные дикари несмотря на малое число (всего десять тысяч среди его воинства) были весьма и весьма грозной силой, которую можно было использовать в дальнейшем, учитывая их своеобразные представления о добре и зле. А ради подобной выгоды он был готов поступиться многим. Тем паче что после окончания похода он все равно не оставит этих гордецов в живых и обрушит на их леса все свои армады, а если понадобится то выжжет их до тла, лишь бы эти лесные варвары сгинули все до последнего...

Видения все чаще и чаще навещали его во снах, не давая толком вкусить блаженного отдыха. Он словно грезил наяву, наблюдая поистине жуткие фантасмагорические картины. Иногда ему казалось, что он сходит с ума. Огненная круговерть бесчисленных гибнущих миров, названия которых он не знал, с чудовищной скоростью проносились мимо его воспаленного разума. Лица тех, кого он убил за всю свою долгую неправедную жизнь, приходили к нему уже и средь бела дня, и он гневно рычал, прямо на скаку отмахиваясь от них словно от назойливых мух, чем вызывал среди гвардейцев еще больший ужас и трепет. Среди воинов поползли слухи, что император безумен. Пока они передавались лишь шепотом и в кругу самых верных товарищей, но надолго ли... К тому же, как оказалось, битва с эльвар имела для аррексийцев и еще кое-какие совершенно непредвиденные последствия. Все дело было в том что среди некоторых степняков и мечей существовал обычай пить кровь поверженного противника. Считалось, что так он может передать победителю свою силу. И многие воины аррекса с радостью вспомнили о нем, отведав крови поверженных эльвар, которые оказались невероятно могучими бойцами. После уцелевшие воины братались друг с другом, празднуя победу и смешивали кровь в чашах или попросту надрезали ладони и сцепляли руки в братском рукопожатии. Уже на следующих день все они почувствовали в себе необычные перемены. Кровь эльвар не только обессмертила их плоть, но и в одночасье сделала их мудрее. Простые в недавнем прошлом воины внезапно осознали, что им попросту нечего ловить на этой войне и под шумок сбежали из лагеря, повернув обратно и бросив своих товарищей на произвол судьбы. Подобных прозревших правда было совсем немного едва ли пара тысяч, но это был еще один весьма и весьма болезненный удар по дисциплине и боевому духу аррексийцев.

Военачальники как могли пытались бороться с бунтарскими настроениями и недостатком пищи. Во все стороны высылались поисковые отряды, однако здешняя земля оказалась на редкость пустынной, даже травяные оазисы были на ней большой редкостью, не говоря уже о различного рода живности. С первыми по настоящему крупными созданиями аррексийцы столкнулись на третью ночь пребывания в землях древних. Они появились словно из ниоткуда. Пара десятков тварей похожих на огромных дикобразов, они обстреляли дозорных гигантскими иглами росшими из спин. Чудовищные снаряды легко пронзали тела людей навылет. Похватав убитых цепкими передними лапами и закинув их себе на спины, твари поспешно ретировались. Все это рассказал аррексу один из уцелевших дозорных наблюдавший сию картину. Тот, казнив гонца за трусость, приказал удвоить посты, но это не помогло. Твари принялись приходить каждую ночь, совершая дерзкие неожиданные нападения и отступая, едва люди собирались для ответной атаки. Преследовать их в кромешной тьме не было никакой возможности, благо бестии отличались немалым проворством и в отличие от аррексийских солдат явно не страдали от голода и жажды.