– Да, это я. Только, хоть убейте, не понимаю, что в этом смешного.

– Простите, сэр. Я не хотел вас обидеть.

– Вам и не удалось… Вы позволите? – спросил Вульф, обращаясь как будто к сумке, лежащей на стульчике. – Мне трудно долго поддерживать себя в вертикальном положении.

Он обвел присутствующих беспомощным взглядом, отыскивая хозяина багажа.

– Прошу вас.

Я вздохнул и с усилием оторвал сумку от стульчика. Мне пришлось отступить на шаг, чтобы Вульф смог занять освободившееся место. Немалый вес сумки качнул меня назад, при этом ее торец врезался в колени мисс Марпл. «Ой, простите!» – сказал я, отшатываясь в сторону, и еще раз повторил: «Ой, простите!», когда наступил на ногу Перри Мейсону. Ойкнуть в третий раз мне пришлось, когда во избежание новых жертв я с размаху опустил сумку себе на ноги.

– Ничего страшного, – отозвался Мейсон, разглядывая пыльный отпечаток моей подошвы на начищенном ботинке.

Мисс Марпл ничего не сказала, только сильно покраснела лицом.

Вульф, не поднимая головы, нащупал кнопку второго этажа, где-то высоко над нами взвыли потревоженные механизмы, пол кабины качнулся, и лифт плавно потащился вверх.

– Забавная ситуация, леди и джентльмены, – усмехнулся Перри Мейсон. – Пять персонажей известнейших детективных романов якобы случайно собираются вместе. Вам это не напоминает излюбленный прием зашедшего в тупик романиста – запереть всех героев в одном лифте и обрубить трос?

– Нам – нет, – ответила Маришка. – Мы же не герои известнейшего детективного романа.

– Ах, не скромничайте, душечка! – тепло улыбнулась мисс Марпл. – Мисс циничная Мэри и ее супруг Алекс, если не ошибаюсь? Перри! – Она обернулась к Мейсону, ища поддержки.

– Кто же не знает Мэри и Алекса! – охотно подтвердил тот, и даже неповоротливый Ниро Вульф приподнял подбородок на одну восьмую дюйма, чтобы взглянуть на нас из-под прищуренных век.

– Героев последнего детективного романа? – презрительно фыркнув, спросил он.

– В каком это смысле последнего? – уточнила Маришка.

– Не в плане качества, – сверкнул зубами Мейсон. – Просто после событий, описанных в романе о вас, писать новые детективы стало как-то…

– Бессмысленно, – подсказала мисс Марпл.

– А-а… И кто автор? – спросила Маришка.

– Некто Валерьев. То ли Айван, то ли Игнат… – Последнее имя мисс Марпл также удалось исказить, сделав ударение на первом слоге. – Ах, эти загадочные русские имена!

«Ай да Игнат! Быстро подсуетился, – восхитился я. – Однако, как медленно тащится лифт. Едем почти минуту, а до второго этажа так и не добрались».

От нечего делать я стал глазеть по сторонам и вскоре уткнулся взглядом в надпись на стене. Прокарябанная в полированной обшивке кабины гвоздиком либо ключом она не вязалась с общей опрятностью лифта и не соответствовала ситуации в целом.

«Ну что, задохлик, дождался?» – с удивлением прочел я.

Ниже, под надписью мелкими скачущими буквами была процарапана подпись.

«Суперби…» – успел разобрать я, прежде чем погас свет.

– Ну вот, началось! – с нервным возбуждением воскликнул Мейсон.

Однако, вопреки высказанным опасениям, трос выдержал. Лифт дернулся с коротким крякающим звуком и остановился.

Когда несколько секунд спустя восстановилось освещение, лифт так и остался стоять, вернее сказать, висеть между первым и вторым этажом, а вот меня в нем уже, как сказала бы какая-нибудь стареющая леди в очереди за просроченными йогуртами, «не стояло».

Я испытал непривычное двойственное чувство, проще сказать, раздвоился. Мое скрюченное тело осталось лежать на полу, в то время как остальная моя часть, с которой я в тот момент себя отождествлял, каким-то образом начала воспарять над ним.

Пользуясь фрейдистской терминологией, если тот, кто лежал внизу, был я, в таком случае то, что смотрело на лежащего сверху вниз, представляло собой не что иное как пресловутое «сверх-я». Примерить к себе ярлык «оно» у сверх-меня не повернулся язык… которого, кстати, и не было.

Как выяснилось вскоре, моя новая сущность отнюдь не являла собой всепроникающую бестелесную субстанцию, каковой принято считать человеческую душу. Достигнув потолка кабины, сверх-я пребольно ударился об него затылком, и сверх-мое вознесение на этом оборвалось.

Зависнув под потолком, беспомощный и неподвижный, не имеющий возможности даже почесать ушибленное место, сверх-я стал наблюдать за происходящим внизу.

Итак, тело мое в нелепой позе лежало на полу, Маришка стояла на коленях и обеими руками прижимала к груди мою голову, а Перри Мейсон сочувственно поглаживал ее по плечу.

– Позвольте мне, мисс, – сказал он и склонился надо мной, пытаясь нащупать пульс на запястье.

– Я… миссис, – дрожащим голосом произнесла Маришка.

– Теперь уже мисс, – констатировал Мейсон. – Я сожалею. – Он выпустил мою руку, которая стукнулась об пол и вытянулась вдоль тела пресытившимся удавом. – Вы не поможете мне перевернуть его на спину?