Я уходила. Но кто бы мне позволил…

Рывок за руку, разворот лицом к лицу, вихрь волос, впившаяся в спину дверь. Арнав почти приподнял меня, припечатывая к двери. Яростный поцелуй, глубокий, подчиняющий. Больно-больно… Долго-жарко… Первые удары сердца, проснувшегося, и вот так – разом – захлебывающегося в любви, выплескивающего любовь… Я думала, понадобятся дни, недели, месяцы, чтобы воскресить ее. Нет – один поцелуй… Слезы хлынули потоком, вымывая кажущееся равнодушие, уничтожая безразличие, ломая барьеры… Я целовала, жадно, страстно, оживая на глазах. Вцепилась, как он, крепко, удерживаясь в реальности его прижимающимся к моему телу, сминаемая рвущимися наружу чувствами. Ревела, даже не понимая, что реву. Громко, взахлеб. Чувствуя только его губы, блуждающие по лицу, собирающие мои слезы. Руки, гладящие волосы. Бессвязный шепот, успокаивающий, нежный. Опустились на пол, где были, одним целым. Убаюкивал в руках – тепло. Я успокаивалась, медленно, но успокаивалась. Я дома, я с ним, я дома.

– Ты вернешься? – его внезапный шепот прозвучал громко, разрушив такую сладкую иллюзию. Вернусь? Чтобы по окончанию соглашения, контракта, снова собирать разлетевшееся на кусочки сердце? Я слишком сильно его люблю… выдержу ли снова? Я в очередной раз высвободилась из его рук и снова подошла к камину. Дом тонул в абсолютном мраке. А был ли дом? Я видела лишь край дивана и цветущий дивным цветком живой огонь. Ясным пятном света камин очерчивал небольшой круг возле себя, и оттого все вокруг казалось иллюзорным. «Ты вернешься?» Я спрашивала себя, спрашивала… но для моего ответа мне нужен его ответ.

Арнав.

Я ждал ответа на свой вопрос, будучи практически уверенным в ее согласии. Она поверила, какие еще проблемы могли быть?

– Арнав, вы расскажете мне о причине нашей свадьбы? – вопрос как удар под дых, вопрос как шаг назад. Время превращалось в пространство, отдаляя от меня Кхуши с каждой убегающей секундой.

– Кхуши, дай мне время. – Рациональный мозг заглушил слабый вскрик сердца. Мне нужен отчет детектива, прежде, чем я смогу окончательно прояснить наши отношения. Но об этом я ей сказать не мог. Поэтому просто просил – дать время.

– Время? – Ее голос снова стал бесстрастным. Огонь в камине расстроенно и затухающе выбрасывал снопы искр, а мы снова молчали. Время опять раздвигало пространство.

– Арнав, тогда и вы дайте мне время. У нас контракт, и я вернусь, но не сейчас. Вам – вам надо разобраться… с чем-то… – Последняя вспышка погибающего огня высветила ее лицо, ее фигуру, ставшую почти прозрачной, и когда от вспышки не осталось и следа – все исчезло, она ушла…

====== Глава 48. Изменения. ======

Пять недель спустя.

Италия, Флоренция, Фьезоле.

Кхуши.

… Я устало откинулась на спинку такого удобного и привычного кресла-качалки, обведя взглядом начинающую грустить листву. День был пасмурным, но я чувствовала всецелое удовлетворение. Я сделала это! Учла незначительные правки, скорее, пожелания Тери, по переводам двух последних описаний образов на английский, и завтра с утра каталог пойдет в печать. Через неделю состоится представление новой коллекции Тери, и мой контракт закончится. Тери внесла правки в контракт, согласно которым у оформителя каталога появились обязанности представлять коллекцию наряду с главным дизайнером и ее ведущими моделями на церемонии представления. Я была очень удивлена и долго не соглашалась, но Тери умела убеждать… Единственное, я согласилась при условии, что везде буду фигурировать в качестве Кхуши Кумари Гупта. Я строила свое имя…

Работа съела эти недели, поглотила меня целиком. Я работала иногда целыми сутками, прерываясь на сон лишь часов на пять. Она стала моим спасением, забвением, удовлетворением, всем. Впрочем, Тери воевала со мной, напирая на то, что вдохновению нужен источник, а моя работа не заключалась всего лишь в переводе ранее созданных описаний, коллекция была большой, и в Лондоне я успела оформить лишь малую ее часть. В конце концов, я сдалась, и в мою жизнь вошла-таки Италия.

В сопровождении веселой парочки – Росины и Дрэго – я на один день выбиралась в Венецию, Рим, Милан. По одному дню на такие великие города – это было катастрофически мало. Все равно как судить об огромной наполненной смыслом книге по паре-тройке изученных, сопровождавших ее, гравюр. Никакие знания, никакая история архитектурных и культурных памятников не могли осесть в голове за такой краткий промежуток времени. Поэтому я следовала зову сердца – впитывала красоту как губка, вбирала ее чувствами, впускала в душу, оставляя на потом осмысление, осознание, понимание. Мои шумные сопровождающие как на буксире водили меня по самым необычным и частенько скрытым от толпы туристов местам, рассказывая на смеси итальянского и английского забавные истории, которые я умудрялась понимать.

Росина – высокая красивая итальянка, моя ровесница – была ведущей моделью Тери, а Дрэго – на голову ниже ее бесшабашный мальтиец – нескромно именовал себя творцом красоты. Впрочем, в чем-то он был прав. Он был личным тренером Росины по дефиле и развитию пластики. Они любили друг друга, были парой, жили в одной комнате на вилле Тери, но не были женаты. Для моего воспитания это было дикостью, но… Но такой короткий срок в другой среде, не в родной благовоспитанной и традиционной, бесконечно любимой, но немного зашоренной, с точки зрения Европы, индийской, на многое открыл мне глаза. В частности, на то, что каждый волен сам выбирать себе жизненные принципы, установки, границы добра и зла. Я оставалась собой, но гармонично смотрела на других людей и их менталитет. Не желала и не могла одевать других людей в свои ценности, свою культуру. Все это воспринималось бы излишне тесной одеждой. Зачем? Даже один человек многогранен, а уж нации… И я, каким-то глубинным знанием, приняла однажды сказанную мужем Тери фразу в один из редких дней, когда он присутствовал дома – моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого человека. Поэтому я не ставила себе цели одобрять или не одобрять, и даже не пыталась понимать живущих своей жизнью людей, просто принимала другой мир таким, каким он был.

Мысли об этом заполняли редкие минуты отдыха, когда я отрывала усталые глаза от монитора или каталога и рассматривала вечно разное, меняющееся небо, облака, пролетающих птиц, или же, опуская глаза ниже – пышную зелень деревьев и ароматных трав. Моим любимым уединенным местом стал участок сада, с крошечной беседкой на одного – маленький столик и удобное кресло. Вокруг расположились затейливые клумбы с красиво подобранными сочетаниями пряных трав. Ближайшая ко мне каскадная группа вазонов была наполнена лавандой разных оттенков сине-голубого. Долетавший до меня аромат действовал умиротворяюще, возможно, поэтому я так полюбила это место...