Медленно вдохнув поглубже, я удивленно посмотрел на устроенный беспорядок. Что со мной? Никогда у меня не было таких резких приступов злости, сменявшихся апатией. Немного подумав, я набрал Вишала и попросил выслать адрес ближайшей больницы, где в кратчайшее время могли произвести исследование крови. И выслать мне адрес моего секретаря. Что-то мне подсказывало, что на работе я ее сегодня не увижу, а мне нужны ответы на вопросы. Вишал уже отвык удивляться моим приказам, исправно принимая их к исполнению, поэтому спустя несколько минут телефон подал сигнал о входящих сообщениях. В это время я собирал разбросанную в порыве гнева одежду. Выбрал подходящую рубашку, оделся, использовал парфюм по назначению. Я ждал, что Кхуши появится, но она не приходила. Сердце кольнуло чувство вины, и я с трудом подавил желание найти жену и поговорить с ней, извиниться. Сначала я должен разобраться в том, что случилось со мной. Соврать я ей не могу, а правды не знаю. Так что будем решать проблемы по мере их поступления. Желудок издал жалобное урчание, но надежда на горячий завтрак накрылась медным тазом. Впрочем, сначала – анализы, потом завтрак. Убедившись, что все мелочи находятся на своих местах, я вышел из комнаты и ступил на лестницу, подспудно все же желая увидеть Кхуши. Но ее не было в каминной, не было и на кухне, куда я все же заглянул. Поднял крышку кастрюли и втянул знакомый с детства аромат одного из самых любимых блюд. Скользнул взглядом по традиционно двум тарелкам с джалеби. Вина снова прошлась мягкими лапками по сердцу – Кхуши ждала меня к ужину. Завернул в салфетку, стараясь отвлечься, несколько приготовленных для меня джалеби, уже безошибочно определяя их по внешнему виду. Положил в портфель. Надеюсь, к вечеру я найду ответы на все вопросы, и повезу жену ужинать в лучший ресторан города. Прикрыл входную дверь, сел в автомобиль, подавив желание найти Кхуши хотя бы взглядом, и, заведя мотор, развернул автомобиль, снова направляясь в Лондон.

Кхуши.

Уехал. Я провожала взглядом автомобиль, и, когда он скрылся за поворотом, поднялась на неуверенные ноги. В голове сам складывался порядок действий. Позвонить в аэропорт – заказать билет. Принять душ. Позавтракать – через силу. Собрать вещи. Вызвать такси. Все было так просто… гораздо проще, чем прощаться с иллюзиями. Не сдержавшись, я прошла по комнатам, впитывая счастливые воспоминания о проведенном времени с Арнавом. Зашла в кабинет. Мне надо оставить письмо Арнаву и фотографии. Я хотела свободы. Понимая, что он не отпустит меня, пока не истечет срок действия брачного контракта, я не рассчитывала на абсолютную свободу. Но он сам напомнил мне сегодня про соглашение. Так что выбора у него не будет. Открыла его ноутбук, стоявший на столе, думая напечатать текст письма. С засветившегося экрана на меня смотрела… я? Словно слепая, я провела пальцем по контуру своего лица на мониторе, пытаясь тактильно ощутить то счастье, которое светилось в глазах этой девушки… меня? Я даже не заметила, когда он сфотографировал меня… И зачем он установил это фото на заставку? Где-то в глубине души вспыхнула крохотная искорка, но, не дав ей разрастить в очередной обреченный огонек надежды, я захлопнула ноутбук. Не надо, нельзя. Я концентрировалась на насущных делах, это помогало… пока еще помогало выдерживать знание…

Взяла из стопки чистый лист, и, не присаживаясь в его кресло, склонилась над столом, выводя свое недлинное послание моему… мистеру Райзада.

…..

Я смотрела на снова проплывающий за окном город жадным взглядом, впитывая в себя каждый обрывок воспоминаний. Таких счастливых. Таких конечных. Лондон. Город моей любви – только моей, и город предательства моей любви. Машина резко затормозила на красный сигнал светофора, и я с трудом сохранила равновесие, перевела взгляд вперед. Колесо обозрения привлекло мое внимание. «London eye». Я помнила его название. Боль с новой силой впилась в меня. Он обещал меня покатать на нем. В то наше нереальное – существовавшее ли – свидание, когда понимание друг друга без слов перехлестнуло все возможные границы, когда любовь была сильнее ненависти.

– Когда казалось, что любовь была. – поправила я сама себя, и поспешно отвела взгляд в сторону, только для того, чтобы увидеть силуэт Биг Бена на темнеющем небе.

Не желая думать, вспоминать, а тем более видеть что-то, напоминающее мне о мелькнувшем призраке счастья, я закрыла глаза, открыв их, только когда водитель произнес – Хитроу, мэм. Заплатив таксисту и поблагодарив его, я взялась за ручку чемодана, растеряно оглядываясь вокруг. В мой единственный полет все формальности и возникающие вопросы одним словом, а иногда и взглядом решал Арнав. Я просто шла за ним, как мелкое судно за ледоколом, рассекавшим людское море. Сейчас все было иначе. Мне надо искать все самой. Но я справлюсь. Это меньшее, что предстоит мне делать самой в этой жизни. Я сильнее вцепилась в ручку чемодана, поправила спадающий ремешок сумки, висевшей на плече, и решительно двинулась вперед.

Спустя полчаса я сидела в маленькой кафешке, бездумно крутя в руках чашку кофе, и посматривала на табло, на котором должно было отобразиться время открытия посадки на рейс Лондон – Рим, аэропорты Хитроу – Леонардо да Винчи. Полет предстоял недолгий, всего два с половиной часа, но эти два с половиной часа перенесут меня так далеко от Арнава. Имя, даже произносимое мысленно, причиняло резкую боль, похожую на спазм, стягивало в узел мои внутренности. Я безуспешно пыталась отвлечься от тяжелых мыслей. Глоток остывшего кофе осел горечью на небе, дополняя горечь, поселившуюся в моей душе. Я, нет-нет, да посматривала в сторону ближайшего входа в аэропорт. Каждый входящий мужчина комплекции Арнава вбрасывал в кровь очередную порцию адреналина загорающейся надеждой. Которая тут же разбивалась вдребезги чужим поворотом головы, чужой походкой, чемоданом в руке. Сердце с трудом справлялось с этими всплесками, то учащяя, то замедляя свой ритм. Я была измучена, но цеплялась остатками веры в лучшее за ускользавшее счастье. Это было смешно, да, но… в сердце все еще не угасала мечта. Как бы это ни было глупо, но она жила, не разбитая злыми словами Арнава, не уничтоженная отвратительными фотографиями. Она жила… корчась в судорогах, задыхаясь от перекрытого кислорода, утопая в непролитых слезах… жила.

Мой вылет был поздним вечером, Арнав мог успеть остановить меня. Если бы захотел, мог. Я не просто так оставила письмо и фотографии, давая ему шанс догнать, объяснить, опровергнуть, вернуть меня. Я не замечала, как теребила подвески браслета, заставляя буковку «А» биться о сердечки… не смогла я его оставить. Не смогла. Единственное подтверждение тому, что все, что было – было. Браслет и комплект украшений со звездами. Я взяла только те вещи, которые привезла с собой, не тронув купленный Арнавом для меня гардероб. Не взяв даже подаренную игрушку. Больше ничего. Карточку с немалой суммой на счете я оставила там же, где и конверт с… этим. Тери выдала мне внушительный аванс, и этих денег с лихвой хватило и на билет, хватит и на проживание как минимум в течение месяца.

Время шло. Нет, не так. Время уходило. Уходило, забирая с собой раздробленные крупицы мечты. Тик-так, тик-так, тик-так. Весь несмолкаемый шум аэропорта перекрывался для меня неслышным ходом времени. Никто и никогда не был властен над ним. Ни замедлить, ни остановить, ни повернуть вспять. В голове было пусто, и в этой пустоте то звонко, то глухо, но все время безостановочно капали секунды, неотвратимо, неумолимо становясь минутами, которые текли, сливаясь друг с другом, образуя новые, большие отрезки времени. Час, другой. Прямо пропорционально увеличивающимся часам ожидания уменьшалась надежда, расползаясь туманом, отщипывающимся по кусочку наступающим солнечным утром. Я через силу улыбнулась на удивление позитивному сравнению, пришедшему в голову. Тик-так…

…Объявление рейса было ожидаемым и закономерным концом. В последний раз бросив пустой взгляд вокруг, я приготовила паспорт и посадочный талон, делая шаг к нужным воротам. Италия и Тери ждали меня.

====== Глава 44. Разлука. ======

Арнав.

Я задумчиво сжимал в руке результаты анализов. Гнев клокотал внутри меня, не давая сосредоточиться на словах доктора, расхаживающего передо мной по крошечному кабинету. Два шага туда, два обратно.

Первое впечатление по зданию меня слегка напрягло. Клиника была небольшой. Но уже на входе в нее, где меня встретил вышколенный персонал, я начал менять свое мнение. Все пространство здания было отдано под просторные современные операционные, оснащенные различными аппаратами, с грамотно распределенным пространством, большие уютные палаты для больных, широкие холлы с массивными диванами и мини-садами для посетителей клиники и ходячих больных, аккуратный кафетерий. Врачам же предоставлялись небольшие кабинеты. Я сумел оценить грамотный профессиональный подход, означающий предоставление услуг по высшему уровню, пока меня вели к процедурному кабинету, а затем – к этой самой комнатушке, впрочем, вполне комфортабельной. Я усилием воли вслушался в объяснения врача. Впрочем, все было кристально ясно, и доктор просто повторял по кругу одну и ту же информацию, видимо, не рассчитывая, что я пойму все с первого раза, менял формулировки.