Но была и ложка дегтя в этой бочке меда. Я не могла рассказать Арнаву о контракте. Вернее, могла, но не называя ее имени. Как пояснила мне Тери, надежный деловой партнер, с которым она сотрудничала много лет, категорически отсоветовал ей заключать контракт с «АР-дизайн», посетовав на неблагонадежность ее владельца. На мои яростные заверения в абсолютной честности в делах Арнава Сингх Райзады, Тери ответила понимающей улыбкой, которая, правда, пропала, когда я на эмоциях рассказала ей, что работала у Арнава в корпорации. Конечно, я не затрагивала наши личные моменты и причины, по которым он меня нанял. Но я же не глухая и не слепая. Несмотря на жесткость в делах, все его партнеры отзывались о нем с пиететом, особый упор делая на его маниакальной честности и порядочности. Задумавшись, Тери пообещала проверить информацию об «АР-дизайн» по другим каналам.

Я радостно улыбнулась, вспомнив об этом. Возможно, Тери поменяет мнение и Арнав обрадуется, если ему удастся заключить контракт с тем самым дизайнером, с которым он хотел работать. Но тут же нахмурилась, вспомнив условие Тери – не рассказывать Арнаву о ее предложении мне. И, хоть она и убеждала меня в том, что моя работа никак не может навредить Арнаву, но я понимала, что это условие разбивало все мои надежды на эту работу.

Хотела ли я закончить каталог и продолжить работу в этой сфере? Вопрос даже не стоял. Я не просто хотела, я жаждала этого всем своим существом. В ней соединялось все, что я хотела от деятельности – полное погружение в мир фантазий – то, что в обычной жизни частенько вызывало непонимание и раздражение окружающих меня людей, то, за что меня называли Лунатичкой, сумасшедшей. Изысканность творений, которой наслаждался мой начинающий становление, почувствовавший тягу к настоящей красоте вкус. Работа мозга, вытаскивающего из глубин подсознания эпитеты, метафоры, аллегории и просто редко используемые мной в обычной жизни слова. Это сочетание просто завораживало меня. И если бы я занялась этой работой всерьез, я бы обязательно сделала перевод с хинди на английский сама, обложившись всеми видами словарей, я бы постаралась создать такие же изящные и невесомые словесные конструкции на чужом языке, попутно овладевая им. Но – Арнав. Арнав был важнее…

…Я отказала Тери. С грустью, всей глубины которой она, возможно, даже не увидела. Хотя ее глаза и светились искренним сочувствием и каким-то глубинным пониманием, когда она просила меня подумать еще раз. Через день Тери покидала Лондон и пригласила меня приезжать к ней в гости во Флоренцию. Ее модный дом находился традиционно для Италии в Милане, но сама она проживала именно в этом городе. Тери оставила все координаты мне, пообещав ждать моего решения в течение двух недель, после чего будет вынуждена передать мою работу другому человеку, так как начнут подходить сроки выхода коллекции в свет.

Я знала, что не соглашусь на таких условиях. Я не могу подставить Арнава, что вполне возможно, учитывая мою неопытность, даже полнейшее профанство в деловом мире.

Ожесточенно вмешивая в упарившуюся морковно-молочную смесь орешки, изюм и специи для гаджреллы, я ощущала, как к глазам подступают слезы. Слишком много эмоций для одного дня, вызванных подаренной надеждой и осознанием ее неисполнимости.

– Ну и ладно! – зло бормотнула я, смахивая непрошенных гостей с глаз. Я пыталась найти что-то, чем подбодрить себя, скорее по привычке, чем действительно надеясь увидеть положительные моменты в сложившейся ситуации.

Настроение стремительно падало, и, когда я закончила готовку спустя почти два с половиной часа после отъезда Тери, грусть полностью овладела мною. Я с тоской подумала о том, что Арнав сегодня приглашал меня на колесо обозрения и в ресторан. Мне совершенно не хотелось никуда идти. С большим бы удовольствием я бы провела вечер в каминной, уткнувшись носом в его плечо, растворяя в привычной пляске огня и теплоте его объятий свое разочарование и грусть по несбывшемуся, невозможному, потерянному. Я присела около стола, положив голову на руки. Прикрыла глаза, вспоминая время, проведенное за работой, когда я собирала из слов-бусинок красивые ожерелья.

Арнав.

Издергавшись в очередной пробке, я наконец-то съехал с трассы, осторожно управляя автомобилем в подступавшей черноте ночи, смягчаемой белесым стелющимся туманом. Как привычна стала эта картина за недолгий срок пребывания в Англии. Впрочем, я быстро адаптировался к перемене мест, вот только Шантиван всегда оставался до недавнего времени единственным местом, который я мог назвать своим домом. Сейчас же, провожаемый тусклым в тумане, желтым светом фонарей подъездной дорожки, я чувствовал, что приближаюсь не просто к месту проживания, а к дому – к ней, чье место обитания делало им обычное строение. Нетерпение прорывалось само, сказываясь в нервном нажатии на кнопку пульта гаражных ворот, на чуть более сильном, чем обычно, хлопке дверцы автомобиля, на торопливости, с которой я подхватил букет роз с заднего сиденья автомобиля. Увидеть, прикоснуться, вдохнуть ее запах.

Войдя в дом, я не поверил своему обонянию. Целый сонм наивкуснейших ароматов любимых блюд вел меня к своему источнику – кухне. Желудок выдал приветственную трель, радуясь предстоящей трапезе. Кхуши сидела на барном табурете, сложив руки на столе и уронив на них голову. Спала? Я медленно подошел к ней и слегка коснулся розой ее щеки. Она вздрогнула, вскидывая голову, поднимая ко мне заспанные глаза. – Арнав?

Я положил букет перед ней, придвигая ногой такой же табурет и устраиваясь рядом. Наклонился, с удовольствием вдыхая пробивавшийся сквозь яркий запах специй нежный аромат прохлады, сроднившийся с моей женой, коснулся губами щеки. Еще раз. И еще раз, каждый раз задерживая поцелуй дольше и дольше, пока она сама не перехватила мои губы, даря нежный и теплый, влажный и томительный, такой долгожданный поцелуй. Тепло ее губ проникало в самое сердце, унося тяжесть рабочего дня и растворяя физическую усталость. Оставив легкий поцелуй на виске, я привлек ее к себе, устраивая в своих руках. Легкое молчание, невесомое, воздушное. Ее окончательное пробуждение и мое впитывание домашнего уюта. Спокойное биение сердца. Увы, наше недолгое единение прервал мой разбушевавшийся желудок, из-за чего Кхуши чуть не подскочила на месте.

– Арнав, вы же голодны! – выскользнула из моих объятий, заметалась по кухне, ловко сервируя еду на поднос. Я засмотрелся на ее движения, непроизвольно улыбаясь.

– Кхуши, не суетись. Мы же собирались с тобой в ресторан. Зачем ты наготовила столько еды? – спросил я, обводя рукой заставленный кастрюлями и разномастными блюдами стол.

Кхуши притормозила, и подняла на меня виноватый взгляд. Замешкалась, явно желая что-то сказать.

– Что? – подтолкнул я ее к откровенности.

– Арнав, давайте никуда сегодня не пойдем. Пожалуйста. – озвучила она мое скрываемое желание. Я обрадовался, но не мог не поддразнить уже покрасневшую девушку.