Зайдя в огромную залу с зеркалами на всю стену, фресками, картинами, скульптурами и многими дорогими вещицами разбросанными где попало, Дезидерий тут же увидел самого Джанелло, который гонялся, без штанов, за парой каких то очаровательных девушек, с огромными, открытыми взорам присутствующих мужчин, бюстами — что при беге дев волнительно подпрыгивали в такт движениям, своих весело гомонящих обладательниц.

— А… припёрлись! — недовольно заорал Джанелло и направив руку в сторону троих недавно пришедших, добавил вполне серьёзно. — Отрежу уши. Всем вам — что бы не мешали.

После чего вице король Ромлеи внезапно резко расхохотался и бросился в соседние комнаты за своей «сладкой» добычей, пока Алавия усаживал гостя, а Тестомал говорил что «хозяин шутит… наверное».

— Отрежу, отрежу, отрежу… — хохоча, через минуту появился, но уже в штанах, Джанелло и присел возле стола с фруктами, где уже распивали вино его слуги и гость.

Он шутливо погрозил рукой пришедшему Дезидерию и предложил Алавии начинать разговор, дабы прояснить некоторую ситуацию, что возникла за время недавнего ужина.

Однако главный имперский министр не стал ждать очередных намёков странного наследника из Ромлеи и его полубандитского окружения, и сам громко объявил, на опережение, главную новость: «Велизарий, Балтазар «Барс с косой» — стал новым Солнцеликим и полностью изгоняет имперских чиновников из Ромлеи. Он объявил вас низложенным и теперь ваши люди массово переходят ему на службу. Ваша казна — почти полностью захвачена им, также как многие замки и земли. Ваше высочество — у вас крайне тяжёлое положение. Похоже вы банкрот: как политически, так и в прямом смысле слова. Ваши братья могут посчитать что вы специально всё это устроили, что бы помешать им избраться на престол и тогда…»

Хозяева дворца вскочили на ноги и тараторя наперебой начали бегать по огромному кабинету, где все они вальяжно расслабленно сидели всего минуту назад: Джанелло орал и раздавая пинки Алавии и Тестомалу, бросался в них кубками и фруктами. Двое последних, словно комики на ярмарке, смешно уворачивались от наказания своего истерящего господина и в паузах, от коротких перебежек, падали на колени перед правителем — умоляя простить и дать исправить положение.

Всё это выглядело со стороны совершеннейшим абсурдом и скорее веселило, чем озадачивало Дезидерия. Министру это напоминало цирковой площадный балаган высшей пробы.

— Ваши земли оскудеют, даже если империя вернёт их вам. К тому же многие ваши солдаты и рыцари — будут убиты или перейдут в лагерь к противнику, и вы, в любом случае — потеряете нынешнее своё полодежение. — добавил последнюю каплю в бокал горечи и страха, приготовленный им для Джанелло, Дезидерий.

Теперь можно было верёвки вить из испуганного паренька, каким вернулся ромлеянин принц за стол с фруктами: спесь и гонор с него сошли, как краски для лица с мордашки пожилой путаны, внезапно попавшей под ливень…

Его люди выглядели не лучше, словно их избивали добрый час цирковые атлеты, а потом заставили пробежать несколько миль под солнцепёком в шкурах медведей: они все тяжело дышали и были потными и красными, словно после бани. Джанелло заплакал и Алавия начал его утешать, суя фрукты под нос или суетливо прося выпить бокал вина.

После пары минут подобных утешений, наследник из Ромлеи немного успокоился и начал потихоньку цедить вино, глядя отрешённо в сторону, а его первый министр тут же подсел ближе к Дезидерию и зашептал: «Вы поймите… Если нам помогут и Джанелло займёт императорский престол — мы не забудем и отблагодарим, точно! Замки, девки, золото, земли, титулы — всё до чего дотянемся, когда наш кандидат станет императором — всё послужит для ответной любезности помощникам что его усадили на дедовской трон!»

Главный имперский министр искренне подивился подобной простоте своего провинциального «коллеги» и решив про себя, что если с «регентством» ничего не выгорит, то именно ромлеянского наследника Джанелло необходимо будет пытаться тащить «под себя», как кандидата на власть — вслух пообещал Алавии подумать над его предложением и чем сможет — помочь.

Вновь наступила пауза, которую каждый заполнял как умел: Джанелло всё ещё сидел шокированный и не с кем не желал разговаривать, Алавия заламывал руки и постоянно выходил прочь, кричать на слуг за какие то невнятные провинности что они ранее сотворили, а Тестомал всё время руками трогал и ощупывал оружие у себя на поясе и в тайных карманах, которых внимательный Дезидерий насчитал не менее трёх.

Сам «престолодержатель» вовсю наслаждался сценой развернувшейся перед ним и раздумывал как защитить от нападок кельриков и уммландцев Джанелло, что бы продержать его, как полноценного кандидата на трон, как можно дольше и не дать, из за этой авантюры Велизария — раньше всех выбыть из интриги с Избранием императора.

— Хм… — наконец прервал надоевшее ему молчание в комнате главный имперский министр, — Хм… мой вам добрый совет: сейчас Избиратели и ваши братья, а также многие имперцы — искренне считают что всё что произошло в вашем королевстве, сделано при вашей воле и явном одобрении, и для них вы такой же мятежник как и сам новый Солнцеликий, Велизарий.