Шрифт:
Однако, к чести Дин-эра, он и бровью не повёл:
– Это говорит только о твоей доброте и самоотверженности, с которой ты лечила других, не щадя себя. Эти шрамы не сделают меня несчастным, любимая, - сказал он и пошёл прямо к женщине, намереваясь обнять её.
А я… я вдруг подумал, что Дин-эр и его возлюбленная заслуживают счастья.
«Холодок… - прорвалась ко мне мысль Антошки, - мы же можем им помочь… я вспомнил… смотри…»
И он послал мне один из мыслеобразов, которые нам когда-то вложил в сознание Шар. Я чуть не вскрикнул от радости.
«Точно! Хорошо, что ты это вспомнил, Антошка!»
И я быстро сказал Первому Снегу:
– Пожалуйста, принеси нам большую чашу с чистой, только что набранной водой и несколько чистых белых лоскутков. Скорее!
– Но… - удивился парнишка.
– Просто сделай это! – сказал я, и Первый Снег помчался выполнять мою просьбу. Вернулся он со скоростью полёта мысли, принеся и старинную серебряную чашу с чистой водой, и несколько тонких белоснежных лоскутков.
– Этого хватит?
– спросил Крылатый.
Мы с Антошкой синхронно кивнули, и мой любимый крикнул:
– Погодите!
Все Наароджи в зале удивлённо посмотрели на нас, а я сказал:
– Прежде, чем Дин-эр и его невеста договорятся о предстоящей свадьбе, мы хотели бы сделать им свадебный подарок. Знаем, что это немного рановато, и всё же…
С этими словами я подошёл к замершим в центре зала Дин-эру и Предрассветной Тиши и установил чашу на маленький столик. Антошка положил рядом лоскутки, мы соединили руки над чашей, и я начал говорить нараспев неизвестно откуда взявшиеся слова:
Ты, текучая вода,
Всё уносишь без следа.
Слёзы, смерть, тоску и боль.
Оставляешь лишь любовь.
О, пресветлая вода!
Смой все шрамы без следа,
Пусть того «украсят» смело,
Кто замыслил злое дело,
Кто наслал болезнь и мор,
Будут пусть ему в укор.
Ты же, чистая вода,
Смоешь шрамы без следа,
И она, душой светла,
Станет краше, чем была.
И – удивительно дело – вода в чаше словно забурлила от моих слов… и успокоилась. Мы с Антошкой смочили лоскутки в этой чаше, причём я ощутил на кончиках пальцев лёгкое покалывание, словно вода была слабо наэлектризована. Но это было не так. Это была подчинившаяся нам магия Воды. И я ни минуты не сомневался, что шоу нами было устроено не зря.
Антошка и я подошли к Предрассветной Тиши, и я спросил:
– Ты позволишь?
Девушка только кивнула, глядя на нас во все глаза. А мы стали осторожно водить смоченными в воде лоскутками по её лицу. Было полное впечатление, что мы смываем грим – там, где мы проводили лоскутками, рубцы исчезали. Сразу же. Оставалась гладкая розовая нежная кожа. А когда мы закончили, то перед нами стояла самая прекрасная девушка из всех, когда-либо виденных мною. Предрассветная Тишь вполне могла соперничать красотой с Богинями, и по залу прокатился восхищённый вздох.
***
– Но вы… вы… Ваше высочество… Правитель так горюет, потеряв вас… Поедемте во дворец, прошу вас… - умоляюще произнёс Рах-мат.
– Только с моим наречённым, - отрезал Кай-сур, и Бис-милу показалось, что пол уходит у него из-под ног. Но Кай-сур ласково поддержал его:
– Прости… Я забыл спросить тебя об этом… Но я исправлюсь. Скажи, Бис-мил, согласен ли ты стать моим супругом? Ибо без тебя буду я несчастен, а жизнь моя - пустой.
– Но Ваше Высочество! – возразил Бис-мил. – Я уже почти старик, и жизнь моя прожита… зачем вам я?
– Я люблю тебя, Бис-мил, - спокойно сказал Кай-сур. – И я точно знаю это. Потому что если ты откажешь мне – я отпущу тебя. И буду тосковать всю жизнь. Знаешь, я понял одно. Любовь – это не обладание тем, кого любишь, не заключение его в золотую клетку, а счастье от того, что он жив и здравствует… Хотя бы и без меня. Ты можешь сейчас просто уйти, но… останься со мною, прошу тебя… Ты мне необходим.
– Но я слишком стар… - возразил Бис-мил.
Кай-сур только рассмеялся, обнажив безупречно-белые зубы:
– Пусть это не беспокоит тебя, любовь моя! Все Шамшуры – сильные маги, но есть одно свойство их магии, о котором мало кто знает. Мы можем подарить молодость и долгую жизнь тому, кого искренне и от души полюбим. Так что скоро ты станешь выглядеть моим ровесником, любовь моя!
– Но ваша мать…
– Увы, от несчастного случая и смерти в родах не может уберечь даже наша любовь… - вздохнул Кай-сур. – Но в остальном… Но скажи мне, ты согласен?
Бис-мил посмотрел на Рах-мата, выражение лица которого было таким, словно он наелся кислого, подумал о том, какую бурю вызовет внезапное решение принца среди придворных, предположил реакцию Правителя… а потом взглянул в глаза Кай-сура и твёрдо сказал: