— Начни вести дневник. Ты пережила столько ужасного, обрушившегося на тебя, и я думаю, ведение дневника поможет тебе справиться со всем, что происходит с тобой.

Ее просьба разумна, и она права. Письмо может быть терапевтическим. Я знаю, я люблю английский язык, и хотя не могу стать писателем, я по-прежнему могу записывать свои чувства.

— Да, хорошо. Звучит отлично, я могу сделать это, — я крепко ее обнимаю. — Эй, ты знала, что девчонки на работе собираются устроить мне прощальную вечеринку?

— Кто, по-твоему, организовал это? — она подмигивает мне. — В пятницу вечером оденься посимпатичнее. Купи себе платье и какие-нибудь убийственно сексуальные туфли. Мы собираемся потанцевать и повеселиться.

— Я несовершеннолетняя и не могу пойти в такое место, которое ты описываешь.

— Держи себя в руках, мы не собираемся делать ничего противозаконного. Есть клуб, в который до одиннадцати вечера пускают и до двадцати одного года, после они выгоняют всех и пускают только тех, кто старше двадцати одного. Половина приходящих девчонок несовершеннолетние, поэтому все, кому больше двадцати одного, могут остаться, а остальным придется уйти.

— Это, должно быть, так весело. Не могу дождаться. Я собираюсь за покупками, — я визжу от счастья.

— Я иду с тобой, мне не нужно на работу завтра до обеда.

Оставшуюся часть ночи мы разговариваем, едим и хорошо проводим время. Я так счастлива, впервые и навсегда. Мне посчастливилось иметь заботливого жениха и самую лучшую в мире подругу. Жизнь кажется хорошей. Действительно, действительно хорошей.

— Я могу остаться дома и позаботиться о тебе, — говорю я Тренту, он выглядит немного больным. Он простудился и лежит в кровати.

— Не глупи. Сходи и повеселись со своими друзьями, ты уже давно готовилась к этому. Я отвезу тебя туда и заберу обратно. Ты сказала, что клуб начинает работать для тех, кому больше двадцати одного, в одиннадцать, верно?

— Да, — говорю я, наряжаясь к выходу.

— Я буду там к десяти тридцати и подожду тебя.

— Я могу попросить Лиама подвезти меня. Ты не должен выходить из дома, если тебе не хорошо, — я ставлю свои туфли на высоком каблуке около двери.

Трент лежит на моей кровати, положив руки за голову, и наблюдает за мной.

— Нет, я приеду забрать тебя. Я хочу быть там для моей девочки.

Как мило. Я вешаю свое платье на дверную ручку и сажусь на кровать рядом с Трентом. Он приподнимается и тянет меня так, что я оказываюсь на его груди. Он целует меня в лоб и водит руками вверх и вниз по моей спине.

— Спасибо, Трент. Ты действительно изменился, — я кладу голову на его грудь, и он продолжает рисовать круги на моей спине.

— Я же сказал тебе, детка. Я не хочу потерять тебя. Просто пообещай мне, что будешь хорошо себя вести сегодня вечером, — он целует меня в макушку.

— Мое сердце принадлежит тебе, Трент, и никому больше, — я закрываю глаза и наслаждаюсь одним из самых приятных моментов в моей жизни. Чистое совершенство. Мы лежим вместе, превращаясь в единое целое, и я не могу поверить в то, как мне повезло, ведь я нашла Трента. Или, возможно, он нашел меня.

— Давай, тебе нужно собираться, а то ты опоздаешь, — говорит он, шлепая меня легко и игриво. Я встаю, беру свое платье, новые трусики и лифчик, которые купила, и собираюсь пойти в ванную, чтобы переодеться. — Куда ты идешь?

— В ванную.

— Нет, не пойдешь. Я уйму раз видел тебя голой, детка. Тебе не нужно идти в ванную, чтобы переодеться. Делай это здесь, я хочу видеть, как моя сексуальная невеста переодевается, — он ухмыляется мне, и я вижу желание в его глазах.

— Хорошо, — говорю я, снимая футболку и штаны для йоги, пока Трент пристально наблюдает за мной. Снимаю лифчик и трусики, и надеваю новые, красные и сексуальные.

— Черт, — говорит Трент и садится на кровати. Я надеваю свой новый красный лифчик и застегиваю его на спине. — Дважды черт, — он ухмыляется мне, и я почти вижу, как у него текут слюнки. — Ты очень сексуальна.

— Спасибо, — отвечаю я. И как только он это сказал, я сразу же почувствовала себя намного увереннее, и, вроде как, сексуальнее. Хотя по сравнению с Шейн и другими девушками, у меня не на что посмотреть. Я надеваю в обновки — черное платье и туфельки. — Тебе нравится? — спрашиваю, кружась перед ним.

Он хмурит брови, а губы сжимает в раздраженную тонкую линию. Моя уверенность немедленно сдувается, я смотрю вниз на свое платье и провожу руками по животу, приглаживая материал.

— Хмммм, — фыркает он, потирая подбородок.