– Прочь!.. Прочь из круга! – прохрипел он, незряче распахивая в пространство потемневшие от боли глаза.

И, внезапно рванувшись вперед, резко ударил меня плечом в грудь, из последних сил выталкивая за пределы кромлеха. От удара пролетев над каменным ободом внешней границы фокуса Арбиса, я упала у подножия одного из менгиров, однако тут же быстро вскочила, развернулась – и уже на выдохе снова рванулась к оборотню, расправляя над кругом широкие серые крылья.

Взмах… Другой… Я вцепилась когтями в плечи безвольно оседающего на камни дарга и тяжело взлетела вместе с ним над вершиной горы.

Теперь ветер выл среди камней почти без остановки. Измененному драконьему зрению с высоты полета неожиданно предстало совершенно невероятное зрелище. Вся вершина Арбиса казалась охваченной странным, будто призрачным пламенем, высоко взметающим в небо свои длинные сияющие языки. Каменный круг под нами полыхал чистым алым светом – невидимым обычным зрением, но почти ослепительным для «ока дракона».

А под горой…

Под горой огромная белесая змея – та самая, которую я уже столько раз видела раньше спящей – судорожно вздрагивала и корчилась в толще земли, словно охваченной тысячелетним сном твари снился кошмар.

– Яре Всесветлый! Сев, ты только взгляни на это!.. – ахнула я пораженно, обращаясь к сереброволосому оборотню.

Однако тот, провалившись в беспамятство, меня не слышал.

Наше столь своеобразное появление над площадью произвело невероятный эффект – множество лиц, обращенных вверх, к натужно машущему крыльями дракону, отразило целую гамму чувств – от простого удивления до откровенного ужаса. Мне пришлось сделать целых два круга над площадью, прежде чем народ пришел в себя и догадался, наконец, разойтись, чтобы дать подоспевшим Хирату и Рэйву принять из моих когтей своего бесчувственного Повелителя. И очень вовремя, кстати. Попытайся я продержаться в воздухе с этой ношей еще хотя бы несколько минут – и бесчувственных тел стало бы уже два.

– Что произошло? – коротко спросил Хират, торопливо ощупывая своего не подающего признаков жизни кузена на предмет повреждений.

– Понятия не имею, – честно ответила я, мгновенно меняя ипостась. – Сначала все шло нормально, а потом…

– Погоди! – неожиданно перебил меня оборотень, спохватившись и бросив предостерегающий взгляд в сторону взволнованной толпы. – Позже расскажешь… Эй, Рэйв! Доран! Помогите-ка внести его в дом!

Названные дарги дружно подхватили своего Альфа-лорда на руки и понесли к дверям Эль-Дааррона. Хират на ходу обернулся к другим старшим альфам и что-то негромко сказал. Часть даргов тут же двинулась в сторону дома, вслед за скрывшимися внутри Рэйвом и Дораном, остальные принялись убеждать толпу на площади успокоиться и разойтись. Народ, только что узревший своего любимого Повелителя в почти бездыханном состоянии, подчинялся крайне неохотно.

– Идем! – бросил мне Хират на ходу, и я послушно поспешила за ним. Почти сразу же откуда-то из толпы ловко вынырнула Лиаренна и молча зашагала рядом со мной, а оглянувшись секунду спустя, я почти без удивления обнаружила беззвучно возникшую за нашими спинами Лиону.

В холле Эль-Дааррона нас уже поджидала Норраэль.

– Я распорядилась отнести Северриана в его спальню, – еще издали сообщила нам чародейка. – Главное, что ему сейчас нужно, это покой… Кстати, кто-нибудь скажет мне, наконец, что произошло?

Вместо ответа Хират молча жестом пригласил ее следовать за нами.

Мы вошли в спальню сереброволосого оборотня. Здесь уже находились все те, кто успел покинуть площадь раньше нас, а потому занятыми оказались все имеющиеся в наличии и в разной степени пригодные для сидения поверхности. Единственным относительно не занятым местом оставалась только широкая кровать посреди комнаты, на которую и уложили самого хозяина опочивальни.

– Кажется, я ясно сказала – Северриану нужен покой! – громко и с расстановкой повторила Норраэль, обводя собравшихся альф грозным взглядом эскулапа при исполнении. – Ну-ка, быстро покиньте помещение!

Старшие альфы начали было возмущаться в ответ, мотивируя желание остаться заботой о своем Повелителе, однако Норраэль не стала тратить время на споры. Вместо этого чародейка коротко щелкнула пальцами – и на прикроватном столике рядом с Севом возник давешний поднос с подозрительно пахнущими склянками. Тетушка взяла один из пузырьков, хорошенько взболтала его и, откупорив, поднесла к лицу бесчувственного оборотня на манер нюхательных солей. Я и сама невольно сморщилась, уловив резкие нотки пронзительно-горького запаха таскурры, тут же поплывшего по комнате. А уж дарги, особенно сидящие поблизости, отреагировали куда живее – немедленно начали судорожно кашлять, чихать, со страдальческим видом зажимая ладонями свои чувствительные носы, и на полусогнутых один за другим принялись спешно покидать комнату. Лиона, оказавшаяся в спальне Сева вслед за мной и Лиаренной, наблюдала за их реакцией с плохо скрытым удивлением.

– Ну хватит уже, Норра, смилуйся! – возмущенно прошипел через пару минут Доран, героически сумевший удержаться от позорного бегства и украдкой вытирающий слезящиеся от рези глаза. – Смрадом твоего снадобья можно мертвеца из могилы поднять!

– Так оно для того и варилось, – невозмутимо отозвалась чародейка, снова запечатывая и убирая пузырек. – Но, как видишь, не подействовало… Будем считать это знаком того, что он все еще жив.

С трудом подавив новый приступ кашля, альфа смерил циничную эльфийку сердитым взглядом, однако больше ничего не сказал.