— Что ты делаешь? — появление Мая стало для девушки внезапным. Она ахнула, чуть было не выронив кинжал. После того, как Икар-наемник выкрал их с площади, он не проронил ни единого слова. Да и сейчас выглядел каким-то слишком мрачным.

— А разве не видно? — спросила, убирая предательскую влагу со своих щек. — Хочу их отрезать. Они совсем запутались… Может, ты мне поможешь?

— Хорошо.

Девушка ожидала резкости, возможно не очень смешной шутки. Но никак она не смогла предугадать, что Май согласиться. Она замялась, но нож все-таки отдала, невольно касаясь чужой ладони.

Тело пронзило предательской искрой, и девушка поспешила отвернуться. Ей было стыдно. Яркий румянец залил щеки, а сердце так резко и больно заколотилось в груди. Солоха украдкой покосилась на свою руку. Она все еще чувствовала его тепло на своей коже.

— Мне убрать все, или оставить хоть что-то? — словно бы издалека донесся до нее вопрос манула.

— Убери все, — прошептала девушка, чувствуя, как падает по ее спине первая отсеченная прядь. Но девушка более не плачет. Она чувствует лишь облегчение. Каждая срезанная прядь словно бы уносит вместе с собой всю боль, все горести.

— Н-да, получилось кривовато, но, думаю, оно еще подрастет, — пробормотал Май, отступая.

— Нет, все отлично, — Солоха разворачивается, и впервые за эти сутки улыбается, всматриваясь в столь знакомые, практически родные черты лица. И теперь, когда даже дышать стало легче, она чувствует, что больше не хочет терять столь ценное время. Старой Солохи больше нет, а значит, нет и былой нерешительности.

Она подходит ближе, касаясь ладонью щеки Мая. И предотвращая его вопрос целует.

Возможно, будь где-то поблизости ее мать Параска, то не миновал бы Солоху скандал. Возможно, будь еще жива та старая Солоха, то и не было бы этого поцелуя. Но вокруг было лишь море. А ему до людских хлопот дел не было. Потому ничто не мешало девушке наслаждаться мгновением столь желанной близости, чувствуя жар его тела, и мягкость губ. Ловя его дыхание, перебирая в руках жесткие пряди его волос, вдыхая его запах.

— Интересно, может, я спас не ту ведьму? — спросил тихо оборотень, стоило им разорвать поцелуй. Взгляд его глаз потеплел, на лице появилась по-мальчишески озорная улыбка.

— Определенно, это так, — усмехнулась ему в ответ девушка. — Да здравствует новая жизнь и новая Солоха!

— Даже так? А не пожалеешь ли о своем решении? — оборотень более не скрываясь овил ее ноги своим хвостом, а Солоха, невольно испытала чувство дежавю. Когда-то это уже случалось в ее жизни.

— Ни за что! — более не стесняясь, девушка прильнула к нему. — Наша жизнь так коротка, не слишком ли глупо тратить ее на сожаления?

— Когда приедем, обязательно запишу тебя в школу философов.

— Ой, а куда же мы все-таки плывем? — девушка ойкнула, внезапно сообразив, что совсем не представляет, как теперь будет жить.

— В место, где нет охотников. И где оборотней почитают как богов. На юг, Солоха. В земли великих сокровищ, и удивительных чудес. А так же вкусного вина и сладострастных женщин, — хохотнул Май

— Знаю ведь, что шутишь, а все равно так и чешется рука тебе уши надрать, — пробормотала девушка.

— Ага, то есть ты не против вина? — тут же лукаво поинтересовался оборотень.

— В разумных пределах. Только в разумных пределах! — покачала головой девушка

— Ох, чувствую, юг содрогнется под твоей несгибаемой волей, Солоха, — фыркнул манул.

— И пусть. Так даже веселее!

Май усмехнулся. Давно он уже не чувствовал себя таким свободным и счастливым. Не омрачали радости даже сказанные Икаром на прощанье слова:

«Помни, кошак, твоя жизнь принадлежит мне. И в решающий час я вернусь за своим долгом».

Оборотень покосился на Солоху. Девушка все еще смотрела в сторону Белграда. Смешливый ветерок путался в ее обрезанных волосах, все больше и больше распушивая их.

«Интересно, а она знает? Знает, что моя жизнь в руках сумасшедшего убийцы? Наверное, ей уже доложили, но вряд ли она поверила… Впрочем, чем меньше она знает, тем счастливее будет».

— Май, скажи, а о чем вы говорили с Икаром? Он был необычайно весел, даже подозрительно, — неожиданно, словно бы прочитав его мысли, спросила Солоха.

— О том, что собирается бросать службу у Пузыря, — ответил, чуть поразмыслив, оборотень.

— Да? Вот и правильно! А куда он потом намерен податься?