Шрифт:
— Ты говоришь это, — ответил ему царевич, — из чистых побуждений и расположения ко мне. Я сам уже долгое время страдаю от предчувствий, которые терзают меня. Но у меня не было близкого друга, которому я мог бы довериться, и я не стал разглашать этой тайны. Но поскольку ты уже начал, то тебе следует помочь мне и постараться в этом деле. У меня в кармане лежит несколько золотых динаров. Возьми их и найди в городе какую-нибудь красивую женщину, чтобы я мог испытать себя в общении с ней, и тогда станет для меня ясным, годен ли я к тому, чтобы стать мужем.
Банщик вышел из бани, взял деньги. Светлые и круглые динары улыбались ему, как розы, и блистали, словно Луна и *3ухра в темноте, и он подумал:
*Желтизна его — как солнце, что всегда горит вдали, Освещая и лаская каждый уголок земли. Звон его, как звуки песен, слышится в любой стране, Ведавшие тайны злата все богатства обрели. Все, что создано на свете, без него не обошлось, На челе его лучистом люди истину прочли!Алчность и корысть возобладали в его сердце, бес-искуситель захватил повод его желаний, и он решил:
— Моя жена красива, изящна, кокетлива. Я попрошу ее принарядиться и одеться как следует и побыть часок с царевичем. Он ведь при своих возможностях и способностях не сможет ничего с ней сделать дурного, я же употреблю эти деньги на свои нужды.
Он вошел в спальню и рассказал жене обо всем. Она тут же оделась, принарядилась и пошла в баню, словно ликующая возлюбленная к тоскующему любовнику, или словно *Азра к Вамику.
Она вошла кокетливо и грациозно. Увидев ее красоту и оценив прелести, услышав ее искусные и приятные речи, царевич залюбовался стройностью стана и соразмерностью форм ее тела. В нем зародилось желание, вспыхнула подлинная страсть, придавшая ему силы. От охватившего его волнения, трепета страсти кровь наполнила его жилы, аромат желания вскружил ему голову…
И в груди стучало сердце: «Нечестивец, как дела? Не забудь, в твоих объятьях нынче грешница была».Короче говоря, после долгих усилий страсть пробудилась, как змея, покинувшая свою кожу, готовая пролить кровь, посеять смуту…
В задумчивости губы он разжал, И хмурый лик веселым показался.И змея скрылась, как уж в норе, — казалось, что о ней сказал поэт:
Эту вашу ящерицу, вижу, злая страсть заполонила вновь, Хоть коли на голове орехи, но владеет ей одна любовь.И он завершил полный круг желаний, а женщина была как мельничный жернов, как сито в его руках. Банщик же тем временем наблюдал через дверную щель, видел воочию эти приливы страсти, эту ярость желания. Ему стало стыдно и больно за себя, и он закричал жене:
— Выходи, живо!
Но жена, опутанная кудрями царевича, плененная его красотой и мужественностью, не могла ничего ответить. Тогда муж стал выкрикивать угрозы и проклятия, она же отвечала ему насмешками:
— Отойди в сторонку, подожди часочек, царевич еще не разрешает уйти, еще не пускает меня…
И она прильнула к царевичу, обвила руками его стан, как ремнями, и говорила в экстазе:
Сердце не хочет, мой друг, бороться с любовью к тебе, Зная: красавца любовь достается в жестокой борьбе.А царевич — с постоянством чередующихся дней и ночей — водил коня наслаждения по лугам страсти… И сколько ни кричал, ни грозил жене банщик, она неизменно отвечала: «Жди, пока царевич не отпустит меня».
Банщик пришел в отчаяние, — ему стало стыдно своей глупости. Он пошел в поле и повесился на каком-то дереве, лишившись благ и того и этого мира.
Тому, кто подлость совершил и не подумал о позоре, Потом придется испытать и неожиданное горе.А жена банщика, когда вышла из бани, притворилась, что не узнает мужа, и стала превозносить царевича:
Вода пролилась, и что-то в сосуде случилось:
Вылилось что-то, сказавши: «Ну вот, совершилось!»
— Я рассказал эту историю затем, — сказал везир, — чтобы шах не верил словам и поступкам женщин, чтобы он не принимал на веру их клятв и обещаний. Если шах разрешит, то я расскажу еще кое-что об их хитростях.
— Говори! — приказал шах.
Рассказ о влюбленном, старухе и плачущей собаке