Сизарь, нагрянувший с раннего утра к гаражу, застал Сашку Гротова и его друга Юрия Санеева врасплох. Они провели тут вторую ночь, только недавно встали, невыспавшиеся и злые, и на тебе — в проеме раскрытых ворот появилась длинная сутулая фигура Сизаря, молча смотревшего на замерших возле машины друзей.

— Ну, здорово, должники! — шагнул в полумрак гаража Сизарь. — Что-то радости на мордах не вижу, — иронично заметил он, садясь на старую табуретку, стоявшую возле полок с запчастями. — Что ж не появляетесь? Дорогу забыли?

— Не с чем появляться, Василий Петрович, — первым пришел в себя Сашка, благоразумно держась по другую сторону капота машины. — Сбитнева кто-то на даче уложил, а весь товар забрали. С чем же идти к тебе?

— Может, и лучше, что забрали, — вставил Санеев. — Один хрен — мы бы не знали, кому его предложить. Он заранее с кем-то договаривался насчет книг, а мы в этом деле были так… пешки.

— Допустим, — не стал отрицать справедливость таких доводов Сизарь. — Нет денег, пришли бы и сказали об этом честно. Как-нибудь понял бы вас… Не зверь ведь я, а такой же человек, как и все. А вы вместо этого в гараже прячетесь, — с укором сказал он. — Тоже мне, нору выбрали! Это же готовый капкан! А вы в него сами без приманки влезли.

— Да мы не от тебя прятались, Василий Петрович, — осмелел Сашка, выходя из-за капота машины.

— А от кого?

— Черт его знает! — достал Гротов из кармана пачку сигарет. — Растерялись мы с Юркой, — искренне признался он, закуривая сигарету. — Боялись, что следом за Сбитневым и нас уберут. Главное, не знаешь, кому мы насолили и кого опасаться, — пожаловался он. — Ну и потом наследили мы немного в одном месте, — с неохотой сказал он. — Вот и решили тут переждать, пока милиция успокоится. Может, все обойдется.

— Где наследили? — требовательно спросил Сизарь. — В квартире у той бабы, когда книги брали?

— Нет, тогда все чисто прошло, — отрицательно качнул головой Гротов. — Может, и остался где-нибудь отпечаток, но это ерунда: мы с Юркой в милиции на учете не состоим. Тут другое беспокоит… Книги Сбитнев сразу сбыть не мог, а мы с Юркой на мели сидели. Ну и решили еще раз в ту квартиру наведаться.

— Вот придурки! — с осуждением воскликнул Сизарь. — А если бы там засада была?

— Кто об этом думал? — жадно затянулся Сашка. — Пришли туда, дверь опечатана, вокруг тихо. Мы и решили попробовать… Там картина на стене висела. Когда мы рассказали Сбитневу о ней, он нас выругал, что мы ее не прихватили с собой. Только стали дверь открывать, а тут соседка выходит, — продолжил свой рассказ Гротов. — Кто такие да зачем пришли? Пришлось прикинуться работниками милиции. Она с нами в квартиру вошла и давай допытываться: что вы будете делать и чем фотографировать? Пришлось уложить ее там, — мрачно закончил Гротов.

— А картина? — спросил Сизарь.

— Картину Юрка снял, — оживился Гротов. — Поехали мы с ней на дачу к Сбитневу, поднимаемся на второй этаж, а Павел Романович с каким-то гостем сидят в креслах убитые. Мы и рванули оттуда поскорее, от греха подальше. А картину Юрка с перепуга там оставил. Теперь вот сидим и думаем: что дальше делать? — затушил Гротов сигаретный окурок в пустой консервной банке.

— Да-а… Дела ваши неважные, — сочувствующим тоном признал гость. Почесал пальцем седую щеточку усов, спросил приятелей:

— А ключи от квартиры где?

— Я их выбросил, Петрович, — помрачнел Сашка. — Когда ехали с картиной на дачу к Сбитневу. Где, и сам не помню… Не до этого было! Зачем, думаю, в кармане лишнюю улику таскать? Да ты не бойся, Василий Петрович, если что случится, мы с Юркой — могила! — стал горячо уверять гостя Гротов. — Нас никто не видел, ни с кем, кроме тебя, мы не говорили, так что…

— Верю, что не говорили, — глухо сказал Сизарь. — Хоть на это ума хватило. Однако зачем-то прячетесь. Значит, сами чувствуете, что на краю стоите. А то, что вы молчать будете, — безнадежно махнул он рукой, — себя утешайте. Меня не надо. Я уже не один раз в лапах у ментов побывал. Там не таких орлов, как вы, раскалывают, если по-серьезному возьмутся. И бить не будут, а запутают так, что и не заметишь, как все выложишь. Что же вам посоветовать? — озабоченно спросил сам себя Сизарь. — Я бы на вашем месте рванул куда-нибудь подальше, — после недолгого молчания предложил Василий Петрович, — пересидел бы год-два в затишке, пока тут все успокоится.

— А потом? — спросил Санеев.

— Потом видно будет, — зло ответил Сизарь. — А сидеть тут и ждать, пока мышеловку захлопнут, — гиблый номер. Я еще вот вас о чем хочу предупредить: если, не дай Бог, в лапы к следователям попадете, не вздумайте про меня упоминать! У меня связи крепкие, в любой камере достану! — пригрозил он. — Стоит только пару слов сказать, а дальше блатной телеграф сам сработает. Это здесь, на воле, беспределом занимаются, а в тюрьме и в зоне еще правильные законы действуют.

— Да ты что, Петрович! — обиделся Гротов. — Насчет этого можешь быть спокоен. Мы уже с Юркой все обсудили, — кивнул он в сторону приятеля. — Если влипнем, ни от чего отказываться не будем, только все на Сбитнева свалим. Ему-то теперь все равно, а нам поблажка будет. Скажем, что ключи он дал, а после кражи мы их ему вернули. Теперь этого не проверишь.

«Так вам и поверили: Сбитнев им ключи дал! — ехидно подумал Сизарь. — А он их где взял? Замки-то я вставлял! И домработница об этом знает. Пришить подлецов, что ли? — мелькнула в уме шальная мысль. — А потом ворота запереть, и пусть лежат тут, подсыхают. Нельзя! — приказал сам себе Василий Петрович. — День… Многие гаражи открыты, и меня наверняка видели. Вот черт, и время не терпит, а то бы нашел людей, чтобы их ночью убрали. Хрен с ним, с долгом!»