— Я всегда думала, что мужчины иначе реагируют на известия о том, что их ожидает скорое отцовство, — с обидой ответила я и отвернулась.

Аристан поднялся с подоконника и направился в мою сторону. Его шагов я не услышала, их поглотил ковер, только вздрогнула, когда пальцы супруга мягко обхватили мой подбородок. Повернувшись к нему, я судорожно вздохнула, обнаружив лицо диара совсем близко.

— Фло, зачать и вырастить собственное дитя — моя величайшая мечта. И я был бы счастливейшим из смертных, если бы это оказалось возможным, — негромко произнес супруг.

— Но…

— Но пять профессоров, двое из которых пользуют особ королевской крови, сказали «невозможно». Пятнадцать лет, пятнадцать бездетных лет, доказали их правоту. Я бесп-ло-ден.

Я мотнула головой, пытаясь справиться с подступающей истерикой, почти справилась, и все-таки воскликнула со слезами в голосе:

— Вы лечились!

— Мой доктор сказал, если лечение и даст результат, то в ближайшее время после его окончания. Прошло три года, любовь моя. Годы, не месяцы. Двенадцать лет разнообразных процедур не принесли результата. Мне бесконечно жаль, но поверить в чудо я не в силах. Я слишком долго ожидал его и могу с уверенностью сказать: чудес не бывает. Я — живое тому доказательство.

— А я, Арис? Как же я? — прошептала я, уже не в силах сдерживаться. — Ведь я же беременна…

— И я не откажусь ни от вас, ни от ребенка, — ответил диар и криво усмехнулся. — В конце концов, ради этого я женился. Я приму его, как своего, но в дальнейшем я не оставлю вам и шанса на… шалости.

— Что? — слезы в одно мгновение высохли, истерика сменилась новым приливом ярости.

То, что я ударила мужа, я осознала, лишь услышав хлесткий звук пощечины. Он прикрыл глаза, слегка поморщился и отстранился. Я вскочила с кровати, вытянувшись перед ним в полный рост, сжала кулаки и в гневе воскликнула:

— Да как вы смеете?! Как вы осмелились говорить мне это?! Вы… Вы… Вы отвратительный человек! Подите прочь!

— Фло… — его сиятельство попытался взять меня за плечи, но я отбила его руки и отскочила в сторону.

— Не смейте прикасаться ко мне! Слышите? Не смейте говорить мне всех этих ужасных вещей!

— Фло, проклятье, — Аристан откинул голову назад и протяжно вздохнул. — К чему ваша ярость? Я ведь принимаю…

— Убирайтесь! — завизжала я, топая ногами. — Убирайтесь немедленно и не смейте показываться мне на глаза, ваше сиятельство! Ваше благородство отвратительно…

— Отвратительно?! — вдруг взвился Аристан. — Стало быть, вам отвратительно то, что я не устроил вам сцены и пришел с целью примирения, не смотря на то, что вы…

— Что я?! — воинственно спросила я.

— Что вы беременны, — буркнул диар и отвернулся от меня.

Я подскочила к нему, обогнула и встала на цыпочки, чтобы казаться выше и внушительный, и всё равно на уровне моих глаз оказался только подбородок и губы супруга. Вновь сжав кулаки, я воскликнула с прежней яростью, нацелив ему палец в нос:

— Да, беременна! Представьте себе, беременна. Еще как беременна! И когда я рожу, и вы увидите, чей это ребенок, я не подпущу вас к нему. Будьте уверены, я налечу на вас коршуном, я буду биться, как тигрица, и вы еще пожалеете, но будет поздно. Вы сами отказались от своего дитя, и я вам этого не забуду, ваше сиятельство. — После отошла, гордо вскинула голову: — И в вашу спальню я больше не приду. И ночевать я буду тут. Раз уж вы когда-то определили мне место вдали от себя, стало быть, так и будет. А что вы намереваетесь делать, меня более не волнует. Подите вон, вы мне неприятны.

Диар приблизился ко мне, заглянул в глаза и тихо, но пугающе спросил:

— Совсем не волнует?

— Подите, — упрямо повторила я.

— Отлично, — ответил Аристан, устремляясь к выходу. — Женат, но свободен, не это ли мечта многих мужчин в браке? Счастливо оставаться, ваше сиятельство.

— Счастливо провалиться, ваше сиятельство! — крикнула я ему вслед.

А когда захлопнулась дверь с такой силой, что я услышала звук посыпавшейся штукатурки, я добрела обратно до кровати, села на нее и рассеянно подумала, что так и не дала Арису закончить его историю.

— Теперь и не узнаю, — всхлипнула я.

А после снова повалилась на кровать, разрыдавшись уже в полный голос. Это была первая настоящая ссора с тех пор, как в нашу семью пришли любовь и счастье. Но если супруг не поверит мне, у нас уже не будет ни счастья, ни ссор, ни примирений, потому что жить с мужчиной и знать, что он без всякой вины считает, что ты была ему неверна, а собственного ребенка приемным — невыносимо.

— Мать Покровительница, вразуми его, — простонала я и предалась очередной порции страданий.