— Как насчет обеда? «О, где вы, миссис Тиркелл?!»

— Посмотрите в холодильнике. Что вам понравится, — сказала Сабрина.

Она как раз складывала свитера. Гипсовая повязка здорово мешала, и в результате одежда посыпалась на пол. Хуанита живо подобрала ее.

— Миссис Голднер и некоторые другие леди обычно сами готовят мне еду…

Сабрина приняла из ее рук свитера.

— Спасибо. Скажите, Хуанита, а вы для себя готовите дома?

После некоторой паузы служанка утвердительно кивнула.

— Да, мэм, — сказала она и сошла по лестнице вниз.

Через час, когда Сабрина сама захотела поесть и спустилась на кухню, она увидела оставленное на столе блюдо с холодным нарезанным мясом, помидорами и французской булкой. Рядом, завернутые в салфетку, лежали столовые приборы, и стоял стакан сока. Пока Сабрина с удивлением разглядывала сервировку, из гостиной показалась Хуанита.

— Очень любезно с вашей стороны. Большое спасибо. Вы сами уже поели?

— Да, мэм.

И Хуанита вернулась в гостиную. Позднее они встретились на дворе, где Сабрина подстригала розы.

— Каждая вторая среда у меня свободная. Если хотите, я могу приходить к вам.

— На сколько вы рассчитываете, Хуанита?

— Тридцать долларов плюс расходы на транспорт.

Могут ли они себе это позволить? Сабрина не знала, Стефания обычно сама выполняла все работы по дому. Но это Стефания! «Почему я должна на себя все это взваливать? — подумала Сабрина. — Ведь дома меня обслуживает миссис Тиркелл. К тому же я буду здесь всего несколько недель. Когда Стефания вернется, она все равно все изменит по своему вкусу и привычкам, а пока…»

— Хорошо. Значит, на следующей неделе? Или через среду?

— На следующей неделе.

— Отлично.

И Сабрина вновь занялась розами. Она понимала, что только что между ней и Хуанитой состоялось нечто вроде игры «чья возьмет?». И обе остались в выигрыше: Хуанита по-своему убралась в доме, Сабрина не стала готовить обед.

Оставался вопрос: за кем последнее слово в этом споре? За Хуанитой, она, во всяком случае, так решила. Сабрина едва удержалась от смеха.

«Ну, ничего, — подумала она. — Подожди! Вот придет Гарт!»

На ужин они доедали то, что им принесли друзья и знакомые за эти дни. Сабрина молча ела и слушала, как Гарт и Клифф обсуждали футбольную игру, которая состоялась днем. Клифф забил два гола.

— Жаль, ты не видела, мам! Это было так здорово! Наследующей неделе состоится последний матч сезона. Ты придешь поболеть? Мне всегда нравится, когда вы с папой сидите на трибунах. Я лучше играю.

— Конечно, приду, — сказала она. — Я думаю, что Пенни нужно подумать об этом.

После этого она вновь замолчала и стала слушать их разговоры. Гарт постоянно смотрел на нее вопросительным, выжидающим взглядом. Он думал, что она вот-вот поведет беседу за столом или хотя бы включится в нее, но этого не происходило. В последнее время она была так разговорчива, и вот на тебе…

Сабрина молчала, ибо наблюдала за семьей со стороны.

— Голова все еще болит? — поинтересовался Гарт после ужина.

— Да, немного. Но боль забилась куда-то далеко внутрь, превратилась в такой… тупой шум, к которому я уже привыкла.

— Ты сегодня такая тихая. Плохой день выдался?

— Наоборот, хороший. Даже смешной…

Пенни принесла коробку с мороженым, и пока Гарт раскладывал его по тарелкам и наливал кофе, Сабрина рассказала ему о том, как она общалась с Хуанитой. Он то и дело срывался на смех, но был очень удивлен:

— Ты всегда говорила, что чувствуешь себя неуютно, когда приходится отдавать кому-нибудь распоряжения. И поэтому, дескать, нам не нужно иметь прислугу.

— О! Не знаю, чем объяснить произошедшие перемены. Разве что сломанной рукой и ноющей головой. Но теперь мне вдруг стало нравиться распоряжаться. Кроме того, Хуанита не только заставила меня съесть приготовленный ею обед, но и уговорила нанять ее. Гарт изумленно вскинул брови:

— Ты наняла ее?

— На один день в неделю.

Сабрине надоело защищаться и оправдываться. Она привыкла к этому. В Лондоне она никогда ни перед кем отчитывалась за принимаемые ею решения. За них она отвечала только перед собой. Интересно, всегда ли советовалась Стефания с мужем, когда предстояло немного потратиться?

— Отлично, — сказал он, наконец. — Сама знаешь, сколько раз я сам предлагал так поступить. Просто стоило прежде поговорить со мной, обсудить…

«Я ни с кем не обсуждаю своих планов?» Но вдруг она вспомнила Антонио, который сидел напротив нее в «Ле Гавроше» и небрежно разрешал ее проблемы, говоря, что он избавит ее от ее же «лавчонки». Роскошь ли то, что она ни с кем не обсуждает своих планов? Или бремя?

— Прости, — сказала она Гарту. — Мысль явилась как-то сразу и…

Зазвонил телефон. К нему подскочил Клифф, затем крикнул: