– Знаешь, я не слишком красноречив, – начинает он. Я же внимательно наблюдаю, улавливая каждую малейшую перемену в нем. – И делать что-то показушное и вычурное не хотел.

– Продолжай, – даю понять, что вся во внимании.

– Романтик из меня никудышный, а кричать о любви каждодневно и ежечасно считаю, что глупо. Слова теряют свою ценность, если их говорить постоянно.

– Согласна, – киваю и закидываю в рот виноградинку.

– Но сейчас, именно в эту минуту я хочу рассказать тебе о своем глубоком чувстве, – он придвигается ближе, кладет руки на стол и, смотря прямо в мои глаза, продолжает. – Я не уверен, что это была любовь с первого взгляда, или даже со второго, но когда я увидел твой танец, то, как преображаешься ты, как живешь в нем, забыть уже не смог. Это удивительно, ты становишься неземной. Великолепной, завораживающей, – он отпивает глоток вина. А я молчу…

Миг, это наш миг, который требует моего стопроцентного внимания. Потому я, повторив его позу, с широко распахнутыми глазами купаюсь в его взгляде.

– Я думал сразу, что это просто легкое помутнение, слабая влюбленность, симпатия… Но шли месяцы, а твой образ только все сильнее высекался алыми искрами в мозгу. Это было сложно. Видеть то, как ты с обожанием смотришь на моего брата, видеть эту искреннюю, трепетную, пусть и болезненную, но любовь к нему.

Я открываю рот, хочу сказать, что это неважно… что все, что было до него, уже неважно… Но он прикладывает палец к моим губам, пачкая моей помадой.

– Т-с-с. Не перебивай.

Киваю, целую его руку и с улыбкой отпускаю. Так нежно, столько любви в его взгляде, жесте, тоне голоса.

– Я пытался это убить, затравить, прогнать. Не смог… Когда вы расстались, я искал тебя, остервенело. Сходил с ума даже хуже, чем Малик. Я, как наркоман, искал тебя, словно дозу. Мне хватало взгляда, одного лишь взгляда, чтобы согреть ноющее сердце. Ты была мечтой, далекой, сладкой и недосягаемой.

Создается ощущение, что он точно не обо мне… – пробегает мысль. Но глаза, его яркие, изумрудные глаза не врут.

– И я нашел, чтобы убедиться снова, что не нужен, как и всегда. Незаметен… Но одно из моих ненавидимых и любимых одновременно мною качеств – это упрямство. Я, спотыкаясь и сжав плотно челюсть, шел вперед, как бульдозер… Что было дальше, ты помнишь. И к чему привело, уже знаешь, – улыбка, полная сильнейших эмоций, кровь в венах ускоряет бег. Сердце начинает трепетать, я понимаю его. Понимаю и хочу ответить, что теперь все хорошо, теперь все взаимно… и навсегда, но он снова останавливает.

– Я знаю, что ты никогда не полюбишь столь страстно и сильно, как любила его. Первое чувство самое сильное, сводящее с ума и заставляющее кровь кипеть в жилах. Но я хочу быть с тобой рядом всегда. Каждое утро видеть, как ты морщишься от яркого света, зеваешь перед сном, и трешь глаза, когда шампунь попадает в них.

Я и не заметила, как слезка упала из уголка глаза на мою руку. Это так… трогательно, мило… Но молчу, боюсь нарушить этот особенный момент.

– И я согласен есть пригоревший омлет, потому что отвлекаю тебя по утрам у плиты, хочу наблюдать, как ты танцуешь, когда чем-то занята и не замечаешь моего взгляда. Улыбаться когда ты играешь с Феликсом и ревновать к Виталику, зная, что он просто друг.

Я улыбаюсь не только уголками губ, мои глаза сейчас – как два бездонных океана эмоций. Я вижу, как сложно ему вот так открываться… Боже, милый, я так тебя люблю…

– И я ничего так сильно не хочу на этом свете, как одной единственной вещи, – его рука плавно достает бежевую коробочку, щелчок – и та распахивается, открывая безумно красивое кольцо.

Вы думаете, у меня сейчас дежа-вю? Но нет, вы ошибаетесь. Я даже не вспоминаю тот случай, тот романтический вечер и предложение Малика.

– И спрашивать, думаю, глупо, вопрос материален и ты видишь его в моей руке. Но согласна ли ты? Быть со мной всегда, под одной крышей и с одной фамилией? Ходить босой в моей рубашке по нашей квартире с округлым животом, где будет мое дитя?

– Да, да… да, тысячу раз да, – шепчу, но голос срывается, я не думала ни секунды. Я с самого начала знала, что предложи он мне в любой момент, даже спустя всего месяц, я не откажу, не смогу… и не захочу.

– Ром… – он неверяще смотрит, тянет к себе. А мне плевать, что мы в ресторане, что кругом люди. Сажусь к нему на колени и, смеясь от счастья, роняя слезы на его белоснежную рубашку, целую. Целую, желая, чтобы этот момент, как клеймо впечатался в сердце и мозг, навсегда.

– Ты не перестаешь меня удивлять, я даже мысли не допускала, что ты так серьезен… И не надеялась. Люблю тебя, люблю так, что голова кругом, когда ты рядом, сердце замирает от взгляда, а тело сводит от желания. Люблю всем сердцем. И никогда, слышишь? никогда даже не сравнивай себя с Маликом, там было совсем другой чувство. Здесь зрелая, осознанная, страстная любовь, она принадлежит только нам.

– У меня трясутся руки, я так никогда не переживал, – шепот у моих губ, и безмерное счастье в его глазах.

– Неужели ты думал, что я откажу? – с каплей шока спрашиваю.

– Я и не надеялся, что ты согласишься, я же кошмар во плоти. Наглый, похабный, вредный…

– Самый лучший, желанный и любимый мной, – перебиваю его, заставив замолчать, как перед этим он меня. – Я привяжу тебя к себе, прикую, приклею. Не отпущу, не отдам и никогда не прогоню. Ты мое счастье, мой сладкий сон… Ты МОЙ.