– Угощайся, гость дорогой, - приветливо сказала Наталья Кузьминична. – Отец Владимир не меньше двух часов с ребятишками провозится, тогда и пообедаем. А пока этим подкрепись.

– Спасибо большое, - от всего сердца поблагодарил Семён и с удовольствием приступил к завтраку. – У-у-у, - промычал он, - мёд у Вас какой ароматный, как и чай.

– Из Целебной долины нам мёд привозят, с Уральских гор, - пояснила старушка.

– Спасибо, тётя Наташа, - снова поблагодарил Семён. – Давно такого не ел, детство вспомнилось, бабушкины оладьи, очень на Ваши похожи.

– Тебя как звать-то, гостюшка? – спросила старушка, приветливо улыбаясь.

– Семёном родители назвали, - сообщил Семён, поглядывая через окно на улицу. Парни зашли в калитку дома, расположенного напротив дома священника.

– Ты по какому вопросу к батюшке? Или секрет? – спросила тётя Наташа.

– От Вас никаких секретов, - заверил Семён. – Посоветоваться хотел. Понимаете, так получилось, живём мы, несколько человек, в подвале многоэтажного дома, судьба нас жилья своего лишила, вот и собрались. А три с лишним месяца назад лихие люди привели к нам человека, у которого кисти рук были отрезаны и язык.

– О, Господи, - охнула старушка и перекрестилась. – Да кто ж его так?

– Говорят, был он полковником спецназа, не знаю, какого. Вот пошёл против своего начальства, ему такую пытку и устроили. Велели нам принять его, пока решается вопрос, что дальше с ним делать. А тут узнали мы, что к Рождеству его казнить хотят, памятник Карбышеву из него сделать.

– Это как того Карбышева, что фашисты казнили? – неверяще спросила тётя Наташа.

– Говорят, что так, - подтвердил Семён.

– Господи, да разве ж можно так с живым человеком?! – снова ахнула старушка. – Фашистов за это осудили, а и у нас, выходит, такие же нелюди есть? И как их только земля носит. Вот только боюсь, милый, что отец Владимир с ними не справится. Что он тебе может посоветовать? Принять в свою защиту вашего калеку он не сможет – сила ведь сейчас на стороне злых людей. А на нём ведь ещё какая ответственность – приют он создал для отказных детей, которых даже в детдома не берут, а требуют, - она понизила голос, - даже до смерти невинные души доводить. У нас уже почти сотня ребятишек, которых и медицина лечить отказывается, никому они не нужны. Отцу Владимиру и денег на приют не дают, благо что у семьи его связи большие, на пожертвования приют содержит, да и многие родители стараются платить, кто сколько может. А я тебе вот что, мой хороший, посоветую, - как-то вдруг решившись, сказала старушка. – Попробуй обратиться к Пирамиде.

– К какой Пирамиде? – оторопел Семён.

– Байка у нас такая есть, в селе нашем. А только я знаю, что и не байка это, а самая настоящая быль. Вот слушай, мне ещё моя бабушка говорила. – Старушка заговорила напевно, как бы читая по тексту. – Если дождаться метели особой. Метель эту распознать можно по чувству, которое возникает в твоей груди, ты понимаешь, что это она. Надо решиться войти в эту метель и блуждать там, всё время взывая к милости Господа и постоянно мысленно сообщая ему, зачем тебе нужна эта милость. Тогда, если Создатель посчитает тебя достойным помощи, увидишь ты в метели Большую Пирамиду. И впустит Она тебя, защитит от непогоды и окажет помощь, которую просишь. Вот такая байка, - уже обычным голосом сказала старушка. – Я ведь почему тебе об этом говорю? Я эти метели распознавать научилась и чувствую их приближение. Переночуй сегодня у нас, а завтра к обеду и метель должна начаться. Если не испугаешься и попробуешь пойти на поиски Пирамиды, можешь обрести помощь Господа. Подумай пока.

– Спасибо, я подумаю, - с благодарностью глядя в мудрые глаза старой женщины, заверил её Семён.

Про себя он решил, что он ничего не теряет, если попытается найти Пирамиду. Почему он поверил словам Натальи Кузьминичны, Семён не знал, но чувствовал, что это может оказаться единственным выходом в их, в общем-то, безысходном положении. Что ещё они могут сделать, куда обратиться? И не позволят им, да и времени почти не осталось, он это чувствовал совершенно точно где-то глубоко внутри себя. Поневоле начнёшь верить в чудо и надеяться на него.

– А вы здесь вдвоём живёте? – спросил Семён, оглядывая уютную комнату, в которой явно чувствовалась женская рука.

– Зачем же вдвоём? – удивилась тётя Наташа. – Втроём, с Лизанькой. Матушка Елизавета Васильевна, попадья наша, - пояснила она. – У меня-то никого не осталось, а Лизанька – внучка моей сестры, вот и забрала она меня к себе, благослови её Господи за доброту её.

– А дети у них есть? – осторожно спросил Семён, не желая, чтобы старушка посчитала его вопросы за праздное любопытство, но искренне интересуясь, как живут люди, посвятившие себя служению Богу и людям.