*

Сейчас, стоя перед дверью родительской квартиры, Марина вспоминала, как счастливы они были все вместе. Она решительно нажала кнопку звонка. Дверь открыла Настя. Увидев сестру, она переменилась в лице.

– Ты? – ошеломлённо воскликнула Настя. – Ты что, жива?

– Нет, это мой призрак, - холодно ответила Марина, отодвигая сестру в сторону и входя в квартиру.

– Степан, Степан! – истерично взвизгнула Настя.

– Ну что там такое? – послышался недовольный голос зятя. Он вышел из гостиной в помятой пижаме, шлёпанцах, с газетой в руке. – Ты? – ошарашено воззрился он на свояченицу.

– Я, - подтвердила Марина. – Вот что, родственнички, мне с вами недосуг объясняться. Мне от вас нужно только одно – компенсация за мою долю квартиры. Выбирайте: или вы мне выплачиваете сто тысяч долларов за мою половину квартиры, или отдаёте мне все три ваших загородных участка. И тогда вы меня больше не увидите.

– Сто тысяч долларов?! – задохнулась от возмущения Настя. – Ты что думаешь, мы деньги печатаем?

– А я о вас вообще думать не хочу, - печально ответила Марина. – Значит, так. Даю вам срок до 9-го января. Документы на квартиру у меня с собой, встречаемся через три дня в 9 часов утра у нотариуса, у Елены Владимировны, и оформляем сделку продажи или обмена. Если девятого вы у Елены Владимировны не появитесь, - жёстко сказала Марина, - я подаю в суд на раздел квартиры.

– Подавай, - пренебрежительно сказал Степан, постепенно приходя в себя. – Замучишься судиться.

– Не замучусь, Степашка, - ласково пропела Марина, заметив, как передёрнуло зятя от этого имени. – Пока суд идёт, я свою половину квартиры сдам квартирантам. На рынке много кавказцев торгует, им всегда жильё требуется.

Насмешливо посмотрев на охваченных ужасом родственников, Марина добавила:

– Жду вас девятого у Елены Владимировны. В противном случае в этот же день готовьтесь принять квартирантов.

– Подожди, - остановил её Степан, когда она уже собралась уходить. – Мы согласны отдать тебе участки. Но квартира становится вся нашей.

– Тогда до девятого, - сказала Марина, вышла из квартиры и захлопнула за собой дверь.

*

А Нариман с Тимуром, удостоверившись, что товарищи обходятся без их помощи, отправились осматривать долины в южных горах, что так притягивали взгляд Наримана, когда он рассматривал их на глобусе. Отец с сыном появились в самом начале целой цепочки долин, с восторгом глядя на восхитительную панораму, простирающуюся перед ними. На многие десятки километров тянулись просторные долины, окружённые непроходимыми горами. Горы ограждали саванну (такая ассоциация появилась у Наримана) от холодных ветров. Поэтому климат здесь был мягким, трава густой и сочной. С гор там и сям падали водопады, вода стекала в небольшие озёрца, которые добавляли красоты в расстилавшийся под горами пейзаж.

– Смотри, сынок, какое раздолье, - восхищённо сказал Нариман. – А там, за горами, - он показал рукой на юг, - люди грызутся из-за пастбищ, враждуют меж собой. Знаешь, о чём я сразу начал мечтать, когда увидел эти долины? Я хочу найти в южных землях людей, которые любят природу, животных, но не имеют нормальных условий для жизни. И я хочу им предложить поселиться здесь. Как ты думаешь, они были бы счастливы?

– Я бы точно был, - подтвердил Тимур.

Он попытался пройтись колесом, стремясь выплеснуть свой восторг, но в конце не удержал равновесия. Тимур свалился в траву, упал на спину, раскинул руки и счастливо рассмеялся.

– Ой, папочка, если бы ты знал, как мне хорошо! – мечтательно глядя на облака в синем небе, сказал Тимур.

– Мне тоже, сынок, мне тоже, - смаргивая выступившие слёзы, откликнулся Нариман. – Ещё недавно я ведь даже мечтать не смел о таком чуде. Как хорошо, что Создатель помог нам.