– Марик, ты пришел. Да еще и не один.

Маркус порывисто подошел к женщине и поцеловал ее в щеку.

– Лив, это Элеонора, моя коллега. Эля, а это Оливия, моя обожаемая старшая сестра.

– Очень приятно, - в ответ улыбнулась я женщине.

– Взаимно. Элеонора, в приемной ты найдешь кофе и чай. Похозяйничай, пожалуйста, сама. Мы с Маркусом быстро разберемся со всеми делами и я отдам тебе его обратно.

Я кивнула и пошла в приемную, чтоб найти, чем там поживиться. Марк уже сидел рядом с сестрой прямо на столе и рассматривал бумаги. Они были поразительно похожи. Но больше всего меня удивило то, что Оливия была старше Маркуса! На вид я не дала бы ей больше тридцати, а ведь мужчине уже тридцать пять. Хотя Марк тоже потрясающе выглядит. Может у них это семейное.

Выйдя в приемную, я подошла к панорамному, во всю стену, окну. Город отсюда был как на ладони. Солнце уже клонилось к горизонту, кидая свои прощальные лучи. Я прижалась к стеклу ладошками, как ребенок. Да, ради такой красоты не страшно было бы подниматься каждый день на тридцать шестой этаж. Да я бы даже по лестнице поднималась!

Не знаю, сколько я так простояла. Но солнце уже село, так что не меньше получаса. Из кабинета вышли Маркус с сестрой и удивленно уставились на меня. Я лишь пожала плечами и смущенно пояснила.

– Здесь очень красиво.

Брат и сестра понимающе закивали на мою фразу. Ну конечно, они-то не в первый раз это видят, и даже не во второй.

– Ладно, друзья, мне надо еще в типографию, так что я вас покидаю. Спасибо, Марик, что приехал. Эля, было приятно с тобой познакомиться, - Оливия послала мне добродушную улыбку, похлопала Маркуса по плечу и уплыла в недра коридора, бодро цокая каблучками. Мужчина только покачал на это головой.

– Эта женщина как энерджайзер. И абсолютно не умеет отдыхать.

Мы уже зашли в лифт, когда я спросила:

– А сколько лет твоей сестре?

– В марте было сорок один.

Я восхищенно ахнула.

– Она выглядет потрясающе!!!

– Ну, скажу одну фразу, выдав свою сестрицу с потрохами. Пластическая хирургия. Но секрет Лив в том, что она умеет пользоваться этими благами в меру и не перебарщивает. Но, пожалуйста, не говори ей, что знаешь ее тайну. Она съест меня.

– Я могила, - заверила я мужчину.

Мы вышли на улицу, Маркус помог мне сесть машину и через мгновение уже сидел рядом.

– Ну что? Куда поедем? Оставляю выбор за дамой.

Я задумалась. Вечер был потрясающе теплый, и не скажешь, что середина мая. Хотелось чего-то эдакого.

– Я могу выбирать все что угодно?
– уточнила я у мужчины.

– Абсолютно, - подтвердил он мои слова.

– Тогда поехали в "Неаполь". Ты был там?

– Нет, меня ждет сюрприз?

– Надеюсь.

Это был небольшой, уютный ресторанчик, который располагался на крыше двенадцатиэтажного здания. Мы были там пару раз с Игорем еще когда только начинали встречаться и он пытался произвести на меня впечатление. Произвел, мать его.

Мы сели за столик около невысокого парапета, откуда открывался потрясающий вид на город, залитый вечерними огнями.

– Да, мне здесь определенно нравится, - Маркус уже сделал заказ и откинулся на спинку кресла, осматриваясь. За столиками сидели парочки и небольшие компании, тихо переговариваясь. Все пространство было освещено теплым, желтым светом ламп, а на небольшой сцене играла живая музыка.
– А если пойдет дождь, что тогда?

– Не знаю, - я пожала плечами и сделала глоток сока, который только что принесли.
– Возможно, натягивают тент. Скажи, а у твоей сестры есть семья?

– Вся ее семья-это я. Отец умер, мама умерла еще раньше. К сожалению, она свою жизнь принесла карьере. Хотя Лив ни капли не сожалеет. И безумно балует мою дочь, - на этих словах Марк мягко улыбнулся.

– Знаешь, ты так откровенно мне все это рассказываешь, - удивилась я.
– Почему?

– Я не знаю, Эля. Это очень хороший вопрос. Честно? Просто потому что мне этого хочется. Ты очень милая девушка и мне хочется быть с тобой таким.

– Даа? Почему же на работе ты совсем другой?

Марк неожиданно стал серьезным.

– Потому что я думаю, что ты выбрала не ту профессию, Элеонора. Хирургия-это не то место, где нужно строить карьеру молодой девушке. Любая другая специализация. Для тебя вообще лучше педиатрия. Но не это.

– Почему ты так думаешь?
– я нахмурила брови.
– Неужели у меня так плохо получается?

– Ну, не то, чтобы очень плохо. Но у женщин хуже с реакцией и ты не можешь этого отрицать. Иногда ты не в состоянии принять самостоятельно какие-то решения. Нет, я видел твои операции. И некторые из них были просто блестяще проведены. Одна та история с разорванной селезенкой чего стоила.