— Ну что, езжай, собирайся. Поедем ночью, с рассвета вылет. Довольна?

— Мы вернёмся обратно?

— Вернёмся. А Ленку оставим. Пусть учит язык непосредственно на месте.

— Ох, как всё быстро несётся. Голова идёт кругом.

— Так всегда бывает. Пошли пообедаем — у меня есть минут сорок — пятьдесят.

Они перешли дорогу и вошли в заведение с надписью «Французский ресторан». Николай посмотрел меню. Из французского там было разве что шампанское.

— А теперь рассказывай.

— Что, Коленька.

— Всё, от самого рождения. А то я запутался. Какая-то ты загадочная. То, что ты говорила в Трактире можешь не повторять, я помню, но, извини, не верю.

У неё задрожали руки.

— Коленька, прошу тебя, не надо…

— Не надо что?

— Не спрашивай.

— Вот те на. Что за страшные тайны ты не можешь мне доверить?

Николай продолжал дурачиться, но чувствовал, что пора прекращать. Девушка была на грани. Ей было ощутимо плохо. С другой стороны он имел виды на её использование, и хотелось бы понимать, что от неё можно ждать. Впрочем, претензий он к ней не имел. Те, моменты, когда она вступала в дело — она делала хорошо. Коля вспомнил сосны и солнце Каменного острова, тела лежащие на песке. А без неё я бы не справился — подумал он. И только тут до него дошло, что он впервые убил человека. Как-то в горячке боя этих дней было не до рефлексии. А сейчас дошло. Вот те на. «Вы не жулик, вы человека убили». Что же ещё мне предстоит.

— Коленька. Я ещё когда тебя в первый раз увидела, поняла что это мой единственный шанс. Я благодарна тебе за то, что ты для нас сделал. Я… я отработаю, ты не сомневайся. Коленька… пожалуйста не спрашивай. Я не могу.

Она заплакала.

— Ну всё, не реви. Я не ЧК. Не хочешь, не надо. Молчи как Зоя Космодемьянская — мысли о своих приключениях отключили привычный самоконтроль.

— Как кто? Коля, ты так странно говоришь иногда. И слова у тебя странные. Ты наверное в России долго не был?

Это же надо, восхитился Николай. Начали с вопросов о её биографии, а плавно перешли на мою. Не, ну я балдею с этих баб. Это теперь мне надо что-то придумывать.

— Ладно. Ешь салатик. Вечер вопросов и ответов перенесём на более позднее время.

— Коля, ты только не обижайся. Я действительно не могу. Ты ведь не обиделся — она стала искательно заглядывать в глаза.

— Не обиделся. Ешь, давай.

На Петроверигский они поехали вместе.

— Это Надежда Синицына, наш переводчик — представил её Сушину.

Тот по товарищески пожал ей руку и спросил.

— Фотографии надо. Её и сестры. И быстро, печати ещё надо ставить и там до шести.

Отправив Надю с Александром за сестрой, Николай пошёл с Алексеем. В его кабинете сидел пожилой человек, с обычной козлиной бородкой и в пенсне.

— Знакомьтесь, сказал Сушин — Стефан Иосифович Мрчковский, старый большевик. Он по линии армии курирует хозяйственные дела, связанные с этим кредитом.

— Очень приятно, сказал Николай. Вот, пытаемся разобраться. Поможете?

— Вокруг денег всегда проблемы — мудро сказал Стефан Иосифович — но тем не менее, давайте разбираться. Мы определили два основных направления: химическое и педагогическое. Это вызвано тем, что ограничения Версальского договора запрещают Германии действия по созданию и испытанию новейших видов вооружений и организационных структур. Так, ей нельзя иметь химическое оружие, танковые войска, серьёзный флот и авиацию. Резко ограничено количество людей в армии. Сотрудничая с нами, они имеют шанс отрабатывать эти вопросы в России. То есть, от нас место, от них — технологии.

— Стефан Иосифович, два вопроса: первый — про фирмы, которые будут созданы, второй… к нему мы подойдём попозже.

— Сейчас ведётся проработка вопросов по созданию фирм под условным названием «Берсоль» и «Метахим». Названия говорят сами за себя. Фирмы создаются в виде акционерных обществ с российским и немецким капиталом. Первоначально планируется кредитоваться через швейцарские счета, потом, после стабилизации экономики в стране, думаю, будем работать напрямую через немецкие банки. Это то, к чему я имею отношение.

— А через кого ведётся работа по практическому осуществлению программы в Германии?

— Через Крестинского и Сташевского.

— Мы сможем к ним обратиться завтра?

— Да, конечно.

— Тогда второй вопрос. Есть ли у Вас ощущение организованного противодействия российско-германским отношениям?

— У нас есть данные о серьёзном интересе польской разведки.

— А англичане?

— Я думаю, им это безразлично. По крайней мере у меня нет данных об участии разведок. А что касается одиночек типа Уркарта, то это просто капиталистическая конкуренция.