– Я хочу уйти отсюда, – пропыхтела Николь, потирая ободранные кисти: костяшки ее пальцев были сбиты в кровь, ладони жгло.

– И?

– Что «и»?

– Я похож на джинна? – устало осведомился хранитель.

– На золотую рыбку, – поправила та. И, кстати, в каком-то смысле, это было правдой: клон Арчера, прохлаждающийся в аквариуме, очень даже подходил под это определение. – Верни меня к серым, к Оливеру – куда угодно, но я не желаю оставаться здесь!

Та тусклая искорка веселья, что еще читалась в карих глазах Малика(на этот раз он не стал прибегать к внушению, чтобы воссоздать перед девушкой образ Арчера), исчезла; оттолкнувшись от стены он нарочито медленно начал приближаться к девушке.

– Осторожнее, – предостерег он вкрадчивым голосом. – Это прозвучало, как требование.

– Наверное, потому что это оно и было, – девушка была слишком зла, чтобы проникнуться угрозой, которая волнами исходила от Малика.

– Ты не смеешь ничего у меня требовать.

– Ты мне должен, – повторила та его же слова.

– Больше нет.

Николь нахмурилась: значило ли это, что его слово имело срок годности, или он просто был не в настроении? Отодвинув на секундочку свое возмущенное эго в сторону, девушка осмотрела хранителя с ног до головы: полы его плаща были изорваны и обожжены; высокие сапоги были покрыты пылью. Да и сам Малик выглядел так, будто только что вышел из бани: его смуглое лицо покрыла испарина, ко лбу прилипли взмокшие волосы. От него по-прежнему исходила мощнейшая энергетика, однако, в карих глазах определенно читалась усталость. Что бы с ним ни приключилось, он был явно измотан и совершенно не заинтересован в словесных перепалках, на которые так нарывалась Николь.

– Ты сказал, что я могу валить на все четыре стороны, – уже не так дерзко припомнила девушка.

– И ты предпочла остаться здесь, – напомнил тот в ответ.

– Я передумала.

– Твои проблемы, – равнодушно бросил тот, обойдя девушку и приложив ладонь к сканеру: дверь тут же открылась. Николь непроизвольно вытянула шею, чтобы успеть рассмотреть хоть что-то за спиной хранителя: факт того, что эта комната была ей недоступна, таки будил в ней непреодолимое любопытство. Любопытство, которое не укрылось от Малика. Усмехнувшись, он отошел чуть в сторону, как бы пропуская девушку вперед: та замерла в нерешительности. – Ну и в чем дело? Ты же так хотела попасть внутрь?

Нахмурившись, Николь сделала шаг назад, прочь от запретной комнаты. Почему-то именно сейчас она вспомнила историю про Синюю Бороду и его любопытных жен, трупы которых он складировал в запретной комнате. Пусть Малик и не был Синей Бородой, а Николь – его женой, рисковать девушка не решалась.

Монстр, заметив маневр девушки, лишь покачал головой; в его глазах явно читалось разочарование.

– Ты невозможна, – подытожил он. – Имея шанс уничтожить врага, ты отступаешь; имея возможность обрести нормальную жизнь, ты отступаешь; оказавшись перед лицом желаемого…, – он послал ей красноречивый взгляд. – То, что ты до сих пор жива – это чудо, Николь Этель Кларк.

– Я хочу уйти, – повторила девушка, игнорируя провокацию. Она убавила тон и убрала требовательные нотки из своего голоса. – Верни меня обратно на базу: от этого все только выиграют.

– Неужели?

– Да, – Николь смотрела куда-то в район уха пришельца: смотреть ему в глаза она не решалась, но если она не будет смотреть на него вообще, то ее предательские глаза постоянно будут обращаться к запретной комнате, которая все еще просматривалась у него из-за спины. – Я оставлю тебя в покое, ты оставишь в покое меня.

– Чтобы оставить кого-то в покое, надо, как минимум, этого кого-то волновать, – Малик вперил свои пустые глаза в собеседницу; его лицо выражало смертельную скуку. – А ты, малышка, меня совершенно не волнуешь.

– Можно подумать, ты меня волнуешь! – прошипела та.

– Разумеется, иначе тебя бы здесь не было.

Николь открыла рот и тут же его захлопнула: сказать ей было нечего. Малик усмехнулся и вновь лениво оперся о дверной косяк.

– Тебе скучно, – констатировал мужчина. – Все идет не так, как ты планировала, верно? Ни связаться со своими, ни добраться до меня: из девочки-амазонки ты превратилась в моего домашнего питомца.

– А не пошел бы..

– Следи за словами, – Николь замерла, ее язык онемел: Малик прибег к внушению. – Не принимай мое гостеприимство за сентиментальность, девочка.

– Не принимай свои способности за силу, дядя.

Малик рассмеялся.

– А что же это, если не сила, позволь спросить?

– Жульничество, – вскинула подбородок та. – И без него шансов на победу у тебя нет.

– Это вызов? – в глазах мужчины вдруг зажегся азарт. До того, как Николь поняла, что творила, она ответила:

– Может быть.

Чудовище окинул девушку оценивающим взглядом и затем вновь вернулся к ее лицу: что бы он на нем не прочитал, ему пришлось это по душе.

– Да будет так, – мягко вымолвил он. – Завтра, в это же время. Я буду ждать тебя в гостиной.

Не хватало только перекати-поля или сверчка или что там используют в фильмах, чтобы изобразить внезапно наступившую напряженную тишину.

– О..оружие? – запнувшись, спросила Никки, не веря в происходящее.

– Выбирай, – Малика веселило ее выражение лица.