Как оказалось, Сакура напоролась на немилость Заку Абуми, человека по-своему неприятного как внешностью, так и общением. Он стоял одним из первых в рядах тех, кто откровенно недолюбливал Харуно и всеми возможными способами при любом удобном случае старался её унизить. Поначалу, до встречи с Учихами, потому что она была слабой и, по его же словам, ущербной. Докапываться до тех, кто не способен дать отпор, было самой любимой его забавой. После же встречи Сакуры с Учихами, Заку возненавидел её за то, что «богатенькие мальчики клюнули на такое убожество, как она».

Харуно же никогда не воспринимала его измывательства всерьёз. Она знала, что каждый в Мортэме озлоблен и морально истощён своим нищенским положением. Те, кто слаб духом и телом, выносят издевательства от тех, кто за счёт своей силы ещё способен срывать свою злобу. Харуно понимала, что её недолюбливают, но не думала, что ненависть на почве зависти может привести к чему-то подобному…

Теперь, наивная и верующая в человеческую доброту, Сакура оказалась в переулке, окружённая своими недругами.

— Кого же я вижу! — всплеснул руками Заку, а затем положил их на плечи дурнушки. Его друзья мигом окружили их и теперь задорно смеялись над жертвой. — Вижу, ты преобразилась… Шмотки новые прикупила. — И парень расстегнул на девушке бежевую куртку, едва не испортив замок.

Сакура поспешно оглянулась, но Итачи нигде не застала. В такой-то момент (!) где его черти носят?!

— Прекрати, — фыркнула Харуно и отступила назад.

В горле мигом пересохло. Руки и ноги задрожали, а по спине пробежал холодок. Вокруг все демонстрационно заохали и заахали — реакция на излишнюю смелость дурнушки.

Заку злорадствовал и показательно кряхтел громче всех. Он подошёл к Сакуре и одним взмахом руки отправил в недолгий полет все учебники и тетради, покоившиеся до этого мгновения в тонких белых ручках Харуно. Его дружки толкали девушку в спину и плечи, а затем и вовсе сняли сумку, мерзко хихикая и радуясь маленьким глупым победам. Аналогично они избавились и от куртки.

— Маленькая заносчивая шлюха, — огрызнулся Заку. — Решила свою жизнь наладить? Стелешься под ними, как последняя шавка.

— Тебя так волнует, под кем я стелюсь? — с вызовом бросила Сакура, снова отступив на шаг назад, хоть и отступать-то было уже некуда.

— Представь себе, да! Ходишь вся такая особенная, вечно под охраной, при деньгах… Преподы под тебя прогибаются, ставят зачёты автоматом. А нам задницу рвать приходится… Несправедливости. Ты так не думаешь?

Сакура промолчала. Но промолчала не от того, что боялась слова лишнего сказать. Как раз-таки язык у неё был подвешен. Суть заключалась в том, что Заку, пусть и был вспыльчивым придурком, говорил чистую правду. Своими словами и по-своему, но это была истина, от которой дурнушке стало не по себе. Если вдуматься, то у неё всерьез было многовато привилегий по сравнению с другими жителями Мортэма и Витэма вместе взятых.

— Небось в рот у этих Учих берёшь. Только так и насасываешь на свою блаженную жизнь…

Сакура смотрела на них исподлобья и упрямо молчала, надеясь, что ситуация разрешится сама собой. Когда же Заку наклонился к ней, девушка потеряла всякую надежду.

— Может, ты и мне отсосёшь? — вздернул бровь парень, после чего Сакура влепила ему звонкую пощёчину.

Последующие события развивались стремительнее положенного.

Когда Абуми, которого охватил гнев и злость, протянул к тонкой девичьей шее свои ручонки, Харуно изловчилась и что было сил ударила парня по носу, а следом нанесла удар промеж ног. Заку взревел, как раненный зверь, а Харуно отошла на шаг назад, дрожа, как осиновый лист от волнения и адреналина, поступавшего в кровь.

Всё-таки Учихи не только сюсюкались с ней, как с младенцем, не позволяя и шагу лишнего сделать. Полгода тренировок дали свои плоды и результаты. Это заметил и только-только подошедший Итачи, оказавшийся у самого переулка и остановившегося ради того, чтобы узреть силу своей обожаемой дурнушки. Он ни на секунду не сомневался, что Харуно надерёт всем задницы. Конечно, у Учихи даже в голове не было дать Сакуру в обиду, однако ситуация не была на таковую похожа. Итачи искренне было любопытно и дальше понаблюдать за происходящим. По крайней мере до тех пор, пока положение дел того не позволяли.

Заку крыл благим матом всех и вся, сгибаясь в три погибели и держась за свой детородный орган. Видимо, ударили ему почём зря. Он стонал и краснел под крики недовольных друзей, требующей хлеба и зрелищ. В конечном итоге злость поднялась на ступень выше боли, и Абуми выпрямился, скрепя зубами и норовя сломать кому-нибудь хребет.

— Сука! — выкрикнул он и замахнулся с ладошки на Сакуру, однако та снова пригнулась, изловчилась и ударила, как её и учили, по челюсти. Итог: губа парня разбита, а тот снова идёт на дурнушку с кулаками.