Сакуре никогда не нравилось провожать братьев куда-то на долгое время. По правде говоря, сердечный приступ подступал к ней со спины, даже если один из них задерживался в магазине на лишние пять минут. Зная, каким «промыслом» занимаются Учихи, и каждой клеточкой своего тела осознавая важность их ролей в своей жизни, девушка сходила с ума от любых мимолетных мыслей о вполне реальных перспективах похоронить одного из них. Трудно представить, каким было её волнение в минуту расставания с Саске, а уж о панике, коей она придавалась, когда месяцем ранее прощалась с Итачи, и говорить страшно.

Кстати о птичках!

Поток мыслей дурнушки кардинально изменился, и теперь Харуно переполняли злость и негодование! Какого чёрта Итачи приехал, а она ничего об этом не знает?! Словно бы эта информация гроша медного не стоит! Что за неуважение?! Сакура готова была прибить Учиху-старшего за свою бестактность, а потому со всех ног спешила в кабинет грозного мужчины. Благо путь был не велик, и девушка не успела усмирить разыгравшиеся нервы по дороге.

В момент её появления на пороге кабинета Сакура походила на буйвола, которого старательно дразнили красным лоскутом ткани. На первых парах девушка всерьёз подумывала о полном разгроме покоев Учихи. Она уже набрала в лёгкие побольше воздуха, чтобы наповал сразить «лягушку-путешественницу» своими возмущёнными криками… вот только при виде Итачи, стоящего на своём привычном месте у окна, весь гнев как рукой сняло. Он совсем не изменился. Кожа также бледна, волосы по-прежнему черны, как смоль; одет по обыкновению с иголочки. Высок, статен, спокоен. Казалось, он никуда не уезжал и все эти два злополучных месяца стоял на этом самом месте и с вселенским равнодушием рассматривал мерно покачивающиеся верхушки сосен.

Сакура только сейчас, замерев в дверях кабинета и наблюдая за брюнетом со спины, поняла, как сильно ей не хватало старшего Учихи. Её сердце гоняло кровь по жилам, казалось, в тысячи раз быстрее обычного. У дурнушки задрожали руки, по спине забегали мурашки, а ноги подкашивались от счастья снова видеть любимого человека. Только сейчас Харуно в полноте своей осознала, что разлука с ним далась ей крайне тяжело, и, пожалуй, если бы не вечное присутствие Саске, то розоволосая девушка точно бы согнулась из-за тоски по Итачи.

Конечно, без звонков не обходилось. Итачи звонил Сакуре каждый божий день в одно и то же время суток. Иногда время у этого деловитого человека поджимало, и разговоры едва ли затягивались на минуту. Но в менее загруженные дни беседы могли занимать больше двух часов. Но что значит голос в трубке телефона, когда вот он, самый настоящий из всех, стоит в метре от Сакуры.

— Итачи, — вырвался у Харуно сдавленный писк, и тот откликнулся на своё имя, грациозно развернувшись на носочках.

Его чёрные, застывшие во времени льдины глаз в мгновение более краткое, чем молния, растаяли. Теплота и мягкость протиснулись через толпу маленьких коварных чувств: жестокости, ненависти, равнодушия, скуки…

— Дурнушка, — шепнул брюнет и неуверенно шагнул вперёд, как будто бы на секунду-другую засомневавшись в том, что эти объятия нужны ей также сильно, как и ему.

Сакура рванула с места, перепрыгнула через софу и угодила в надёжные объятия Итачи, уткнувшись носом в мужское плечо и крепко обхватывая его за шею. Брюнет прикрыл глаза и вдохнул пьянящий аромат, следом удивившись, как долго он смог продержаться без этого чуда…

— Я скучал, — признался он, наплевав окончательно на то, что его чувства могут быть безответными.

Однако девушка сразу же развеяла его сомнения и опасения, ударившись в слёзы и дрожащим голосом повторяя:

— Я тоже! Я тоже скучала!

Когда минутка душещипательных сантиментов закончилась и брюнет опустил дурнушку на свои две ноги, Итачи заметил первым делом две очень важные вещи, о коих сразу же спросил:

— Ты отращиваешь волосы?

— Тебе разве не нравится? — сказано было с досадой.

— Нет, что ты, — слегка улыбнулся Итачи, наклонившись к Сакуре и поцеловав её в макушку (увы, он не смог удержаться от соблазна). — Тебе идёт.

— Это хорошо! — просияла Харуно.

— И медальон, вижу, всё по-прежнему носишь… — Итачи отчего-то казалось, что рано или поздно Сакура снимет эту безделушку со своей тонкой шеи.

— Да, он чудесный! — Сакура не лгала. Она по возможности не расставалась с этой бижутерией.

— Я рад этому.

Вдруг лицо Сакуры стало серьёзным как никогда. Брови сошлись у переносицы. Итачи изумлённо глянул на дурнушку, вовсе не понимая причины такой резкой смены настроения.

— Почему ты не сказал, что приезжаешь сегодня?!

— Ну, — начал растерянно Итачи, почувствовав себя загнанным в угол достаточно простым вопросом. — Во-первых, я хотел сделать сюрприз. Во-вторых, я прибыл ночью и не хотел никого будить. А проснулся только час назад и ждал подходящего момента, чтобы выйти из своей норы, — пожал плечами Учиха, слегка улыбнувшись.

Сакуру вполне устроил такой ответ, и от придирок она решительно отказалась.

Вдруг ей в голову ни с того ни с сего пожаловал очень любопытный вопрос, который в то же самое мгновение сбил её с толку и заставил огорчённо опустить глаза вниз. Отчего-то эта навязчивая мысль пришлась ей не по душе: ни то она приходилась всё ещё под впечатлением от встречи, ни то подозревала себя в самом худшем…