— Сакура! Итачи! — нарочито медленно окликнул их Саске, силясь хоть что-нибудь исправить. Этот день и так не заладился с самого утра, а украшать обеденное время ссорой не входило в его планы.

— Тебе это самой понадобится.

Итачи больше всего на свете хотел в очередной раз солгать девушке, навесив ей на уши лапшу о сказочном мире, в коем рыцари всегда спасают своих принцесс. Но ведь на деле всё не так просто. Бессмысленно кричать о том, что ты обязательно кого-то спасешь, когда в экстренных ситуациях все получается в точности да наоборот.

Слова Итачи были по-своему резковаты и однозначны, однако в них присутствовала доля правды. Сакуре жизненно необходимо научиться постоять за себя и свою жизнь. Тогда повысится процент её защищенности, и, как следствие, сведётся к минимуму шанс летального исхода. Учитывая то, в какие времена они все живут, самооборона — это основополагающая часть потенциального хеппи-энда.

А Итачи не мог позволить девушке умереть. Это не входило в его планы, а потому он был резок и неучтив в этот раз, не стремился подбирать нужные и обходчивые слова. Пусть Сакура лучше считает его чёрствым циником и ублюдком, при этом тренируясь и совершенствуясь в самозащите, нежели услышит лестные слова и расслабится в самый напряжённый момент её жизни.

Истинная задача Учихи-старшего заключалась в том, чтобы научить дурнушку бороться до конца за свою жизнь и за жизни тех, кого она любит. Между прочим, это, несомненно, плюсик в копилочку её положительных качеств.

— Хватит вам обоим, — обречённо вдохнул Саске, помогая Сакуре поняться на ноги и подхватывая окровавленные бинты.

Учиха-младший старался сгладить острые углы. Он, как никто другой, понимал мотивы своего брата и по возможности поддерживал его настроения. Однако время от времени Итачи перегибал палку, и Саске приходилось напоминать ему, что Харуно только недавно едва ли могла десять килограмм осилить со своей мускулатурой. Но даже Саске не мог смягчить эту жесткость в характере Итачи.

Харуно старалась не жаловаться. В душе она догадывалась, почему братья вкладывают такие дьявольские усилия и убивают столько свободного времени на её тренировки. Просто иногда ей становилось совсем невмоготу, а вопросы и своеобразная обида копились.

А вот сам Учиха-старший учитывал все возможные варианты будущего и жутко боялся подвернуть опасности Сакуру. Он был непреклонен в своих умозаключениях, хотя на данных момент признал про себя, что отчасти неправ.

Саске же не хотел вставать на чью-либо сторону, понимая, что и брат, и возлюбленная бычатся друг на друга напрасно. Итачи молчал. Сакура только смотрела в сторону и пыталась отдышаться.

— Хоть кто-нибудь из вас обоих спрашивал меня насчёт того, нравится ли мне такая жизнь или нет? Кто-нибудь хоть раз подошёл и спросил: «Сакура, а хочешь ли ты ввязаться в чью-то там войну, бегать от всяких психов по городу, потом застрелить одного из них, а сразу после проводить целые дни напролёт в тренировочном зале, чтобы в следующий раз получше убить кого-нибудь?» — у Харуно на глазах наворачивались слёзы, которые та старательно прятала, опустив голову. Не хватало ещё показать свою слабость Учихам.

— Да ты вроде не особо-то и возражала, — закатил глаза Итачи так, как будто бы ему и правда было наплевать на подобные заморочки. Кто бы только знал, что творилось в его душе, как разгорался внутри костёр и с какими невероятными усилиями тот бросался колкостями. Правдой или неправдой Учиха-старший вознамерился донести до Харуно надлежащую истину. Без этого — никак.

— Да пошёл ты! — шикнул Сакура и твёрдой походкой направилась к выходу.

Саске попытался удержать её, мягко обхватив кисть тонкой руки и аккуратно потянув на себя.

— Сакура… — начал было он, но схлопотал пощечину. Это его, увы, не остановило. Только красный след на щеке остался. — Сакура, послушай…

— Не смей! — выкрикнула она, тщетно пытаясь отстоять свою руку в нечестном бою. — Отпусти! — Харуно была на грани назревшей истерики, и больше всего на свете хотела оказаться в каком-нибудь углу и хорошенько проплакаться. Может, после этого что-нибудь да придёт умного в её голову.

Итачи невозмутимо наблюдал за ссорой возлюбленных со стороны, силясь не сорваться с места и самому не взять в руки это весьма сомнительное дело. Хотя, по правде говоря, он даже не знал, что должен сделать, если такой шанс представится. Извиниться? Продолжить спорить? Или отпустить?

— Ты сейчас просто на нервах, успокойся, — пытался образумить любимую Саске, когда девушка всё же изловчилась и выбралась из его цепких рук.

— Ты думаешь, это тебя не касается? — вспыхнула Сакура. — Вы оба хороши! Один краше другого!

— Не истери, — нарочито медленно проговорил Итачи. — В произошедшем нет нашей вины.

— А чья же эта вина?!

— Всё намного сложнее, — попытался аккуратно объяснить сложные вещи Саске, который никак не ожидал, что простая тренировка послужит фундаментом для крупной ссоры. До сего момента Учихи старались не упоминать о произошедшем инциденте, иначе у Сакуры появится слишком много лишних вопросов. А ей не обязательно знать обо всех кровавых подробностях.