Снаружи лавка оказалась неприметной — простая деревянная вывеска «Всё для ароматов» и несколько пыльных светильников за мембраной узкого окна. Но стоило войти, как голова закружилась от мешанины запахов, а глаза разбежались по разноцветью стекла, камня, кости, дерева. Здешние побрякушки выглядели красиво и достойно, без излишеств вроде трёх видов резьбы с Вот Такими Каменюками Посередине. Пока я блуждала между полок и придирчиво выбирала лампы, Отто протянул продавцу записку, а потом ушел вслед за хозяином во внутренние помещения.

Вышли из лавки мы нескоро. Силач тащил пухлый бумажный пакет, перевязанный цветной лентой, я — пару тканых кульков поменьше. Вдруг, Отто остановился, словно пришпиленный.

— О Великий Апри… — прошептал силач, чуть не выронив пакет, — полчаса… Через полчаса…

Я проследила за его взглядом и увидела башню ратуши с часами.

— Чего ты там бормочешь? Опаздываешь куда?

— Кети! Кети, мне срочно нужна твоя помощь! — затараторил Отто, не сводя взгляда с часов, — пакет надо отнести в другую лавку. По Цветочному мосту на соседний остров, потом прямо, третий переулок налево, и справа пятый дом! Умоляю! Там деньги дадут, возьмёшь половину… Да хоть всё возьми, только сходи! Прошу тебя! Я… я должен… это для… для свадьбы… это…

— …дело жизни и смерти, — мрачно кивнула я, — разумеется. Давай пакет. Адрес-то скажи конкретный?

— А? Э-э-э… мастерская Юкарли. Ну, увидишь, или спросишь. Её знают. А! чуть не забыл! Скажешь что от нашего директора с наилучшими пожеланиями! Спасибо! Спасибо, Кети! Я… я в долгу! Спасибо!

Выпалив благодарность, силач сорвался с места и побежал через ярмарочную площадь. Ну да что с него, влюблённого идиота, взять? Вздохнув, я сплюнула, и неспешно пошла в указанном направлении.

Идти оказалось недалеко, да и мастерскую Юкарли действительно хорошо знали. Каково же было моё удивление, когда за прилавком оказался… тот самый ювелир, что приходил в гостиницу, и которому Дарн продал мой медальон с Пламенем. Как ни странно, ювелир меня узнал — должно быть, запомнил ещё в гостинице, когда подходила посмотреть, что дают.

— О-о-о, кого я вижу! Прелестное дитя сцены! Вы решили посетить мою скромную обитель? Понравилось что-то из каталога, или…

— Простите, но я не за изделиями. Вам пакет. От нашего директора, с наилучшими пожеланиями.

— О! Пакет? Мне? Мастер Хайдек, должно быть, ошибся…

— Не знаю. Мне просто сказали передать.

— Ну что же… передавайте благодарность, и да хранят его лучи великого светила!

Ювелир с поклоном принял свёрток. Быстро спрятав его под прилавок, обернулся ко мне.

— Вознаграждение за беспокойство, — он протянул небольшой, но увесистый мешочек из расшитого шелка.

— Благодарю. До сви…

— Подождите!

Пухлые пальцы потянулись под стекло витрины.

— Свет мой, к вашей внешности безумно пойдёт вот эта диадема! Вы же истинное Чёрное Солнце! Волосы, как солнечный свет, и глаза, как зимняя ночь! Примерьте, прошу!

— Э-э-э… да я как-то не того…

Отмахаться от назойливого торговца удалось с превеликим трудом. Всю дорогу до гостиницы я буквально пробежала, не в силах отделаться от дурацкого чувства, что сейчас ювелир выскочит следом, размахивая в воздухе цацками, будто верёвочной петлёй. Так что деньги из мешочка с вознаграждением я всё-таки взяла: немного за услугу, немного за моральный ущерб. Основную часть передала Отто, и подтвердила надутой Лилиан, что её жених не по девкам шлялся, а ходил по очень важным театральным делам.

Остаток вечера провела в поболтушках с Эвелин. Мы долго сидели в уголке под балюстрадой второго этажа, разглядывая огоньки от свежекупленной лампы и разговаривая ни о чём.

Вскоре после полуночи над нашими головами проскрипели шаги. Ровные, мерные, с едва заметной хромотой на левую ногу — а потому что нечего сапоги неразношенные сразу напяливать. Аккуратно свернув беседу, я оставила лекарку размышлять о своём, а сама отправилась в бывшую «лабораторию», на свидание с таусами, огнепёрыми птицами срочной почты.

А наутро в раскрытое окно номера долетел грохот взрыва.

Люди любят сплетни. Люди ужас, как любят сплетни. Обожают просто. Особенно, про власть предержащих. И, как всё, придуманное человеком, будь то рассказ, байка или религиозный гимн, суть любой сплетни сводится к двум вещам: любовь и кровь.

С первым кумушкам Дельты не светило — лорд-наместник Ириан вел себя, как примерный семьянин. По-настоящему примерный, по всей строгости человеческого и Солнечного закона, исполнения которых он требовал ото всех. Оставалась кровь. И вот тут слухи уже было не остановить. Лорд, и правда, любил суровую справедливость. Одни законы чего стоили. А ещё — если верить листовкам — Ириан многие тысячи раз дергал рычаг виселицы, фокусировал линзу, сёк, и так далее. Сам, всё сам. Аж кушать не мог, если на висельника не посмотрел.