Вскоре подошла и вторая чайка, так что на берегу стало весьма людно. Прикинув, что полсотни человек все-таки будет маловато в случае внезапного нападения, отправил часть вновь прибывших забрать с расшивы полдюжины пушек на полевых лафетах с обслугой, да человек сорок стрельцов. Через полчаса вернулась моя разведка, обнаружившая не только место стоянки, но и тропинку, ведущую к деревеньке. Чуть раньше прибыли стрельцы и пушки и теперь можно было говорить предметно. Михайло Дмитриевич, как я убедился, на расправу скор, посему желательно решить вопрос мирно, покуда он занят.

Шудовуй оказался человеком сообразительным и поэтому колебался недолго. Стоило мне намекнуть, что если мы не договоримся, пока воевода закончит со стрельцами снимать судно с мели, то нянчиться с ним никто не будет. Всех бунтовщиков ждет петля, а деревню государево воинство непременно спалит, чтоб впредь никто в этих местах грабежом да разбоем не промышлял. А вот ежели покаяться, да присягнуть Москве, то напротив, можно надеяться на милость и щедрые подарки. Коли повоевать охота, так и за этим не станет, но против тех на кого государь пошлет.

Однако все оказалось не так просто. Стрелецкий голова, едва прибыв, хмуро посмотрев на потенциальных висельников, заявил, что им надобно непременно ехать в Москву, прихватив приличные дары и аманатов, дабы там уже присягнуть на верность непосредственно пред лицом государя. Я предложил подкинуть их до Казани и свалить это дело на тамошних воевод. Но Михайло Дмитриевич хотел непременно сам сопровождать новых подданных в Москву, и отговорить его от этого удалось лишь с большим трудом. Пришлось даже пообещать написать государю письмо, чтобы не дай бог, казанские воеводы не присвоили сей подвиг себе.

...

В Казани мы с Ласкиревым задержались на сутки в ожидании Шереметьева, который не усидел на месте и отправился с отрядом усмирять очередных бунтовщиков. Строительство шло полным ходом: одних только псковских каменщиков во главе с Ивашкой Ширяем было две сотни, а стенщиков и ломцев вообще без счету. От старой Казани, по правде говоря, после штурма осталось немного: ханская мечеть, ханский дворец да еще три каменных здания. Заправлял строительством Постник Яковлев, тот самый что через год должен начать строить в Москве Собор Покрова Пресвятой Богородицы, что на Рву.

Пока было время, написал очередное письмо государю, расписав в лучшем виде деяния стрелецкого головы. Заодно намекнул, что для быстрейшего усмирения мятежа луговых черемисов неплохо бы давать всем прекратившим бунтовать и присягнувшим на верность, освобождение от налогов лет на пять, потому, как взять с них особо нечего, а гонять по лесам выйдет в разы дороже. Вместе с письмом отправил еще и отдельную челобитную на постройку медеплавильного завода в Казани.

По ранее данной грамоте искать руды я мог и по Каме, и вниз по Волге от Камского Устья. Но ставить завод на месте будущей Елабуги, или где еще, будет накладно из-за большого количества охраны, потребной для бережения от ворогов и татей. Охранять придется не только рудник, но и сам завод, и лесорубов с угольщиками. Выгоднее поначалу выгрести богатую руду с Ахметьевского рудника, а медь выплавить под защитой казанских стен. Заодно там и работных людей проще найти, либо с Нижнего Новгорода завербовать. Добычу же на месте проще организовать силами казаков, да и местных к этому делу привлечь стоит. Им дополнительный заработок хорошим подспорьем будет, особенно через три года, когда за Волгой весь хлеб погибнет от дождей.

Обельный срок я испрашивал по максимуму, упирая на то, что возить руду придется с разных мест, потому как где сыщем и сколько, пока неведом. А буде завод без сырья год простоит али два подряд, а ну как опосля сызнова такая беда случиться, да не раз и не два, то и проку не выйдет с сего дела, токмо сплошной убыток. А вот ежели обельные лета до двадцати продлить, то и новые руды искать мочно и дело надолго не встанет. Инде сказывали черемисы, что в полон взяты: закопушек и дудок брошенных, в том краю несметно, да шибко малы. Посему мыслю: есть там медные руды, но сыскивать их потребно неустанно.

Что интересно, завод на самом деле строить даже не нужно, медеплавильные печи есть в районе Северо-Восточной башни старого Казанского Кремля, правда их сначала раскопать нужно из-под обломков и пепла. Так что потакать мздоимству и вводить псковских каменщиков в искушение не придется, и так полностью каменные стены тут только в следующем веке возводить закончат.

...

В четверг, дождавшись Шереметьева, мы отправились в путь. Взять весь отряд на борт и речи не было -- под рукой воеводы в поход шло ни много, ни мало, две с половиной тысячи человек. Впрочем, это лишь малая часть сил отправленных на завоевание ханства. Остальные на Самарской Луке только отдохнуть остановятся, а потом пойдут берегом до Переволоки, там, где Волга ближе всего к Дону, и на Астрахань -- сажать Дервиш-Али, ногайского протеже, на ханский трон. По мне так дурость очевидная, это и в Казани ничем хорошим не заканчивалось, и тут не выйдет, потому как, править он будет между трех огней: с одной стороны Крым, с другой -- Москва, да еще и ногаи под боком. А уж при таких раскладах на его верность рассчитывать, по меньшей мере, наивно.

Впрочем, меня больше занимали не военные дела, а то, как долго будет стоять войско там, где я буду строить крепость. Вопрос не праздный, каждая лошадка это минимум полпуда навоза в сутки, так что лишний день постоя даже одного передового полка под командой Ивана Васильевича, это ни много, ни мало -- около четырех тысяч пудов дефицитного в тех местах удобрения. В следующем году, когда будет семенной картофель, это будет кстати. Озимую рожь, кстати, посеем еще этой, осенью, пару старых плугов я захватил, но для ржи вопрос с удобрениями в первый год не особо актуален. Да и не столько она для урожая, как для улучшения почвы -- корневая система у нее глубокая и тянет питательные вещества с глубины более двух метров, а заодно сорняки неплохо глушит. Донник посадить тоже желательно, он и как сидерат хорош и как сырье для селитры и компоста.