«Неудивительно» – подумал Северус, пробегая через холл и по скрытым лестницам.

– Он в очень плохой форме, – продолжал призрак, паря рядом с ним. – Его одежда в крови и когда я оставил его, он был без сознания.

– Что он там делает?

– Очевидно, он занимался. Теперь половина его книг на полу и все вокруг в крови – ковры, книги…

– Его кровотечение так сильно? – удивился Северус. – Но почему?

– Не знаю, я не смотрел сквозь одежду. А вокруг было слишком темно и все в крови.

Северусу казалось, что они идут уже целую вечность. Он было наступил на одну из исчезающих ступенек, но Саевус взмахнул рукой и она стала крепкой и твердой, как и остальные. Это было интересно, но обсуждать мистическую власть призрака над школой не было времени – они пришли.

В библиотеке было темно, поэтому Северус быстро зажег факелы. Ему нужно было видеть состояние мальчика. Секунду спустя он пожалел, что сделал это. Мальчик был похож на кровавое месиво, полусползшее с кресла, его волосы были влажными от пота и крови, и свежие красные струйки стекали по его шее.

Северус не колебался. После короткого осмотра, быстрым взмахом палочки он заставил исчезнуть одежду мальчика.

Господи всемогущий! Бледная кожа, выпирающие ребра и разрезы, шрамы и еще разрезы, и еще шрамы по всему телу, кроме лица. Эйвери. Это работа Эйвери. Но как этот ублюдок пробрался в школу? – удивился Северус, осторожно укладывая тело на пол. А когда он полез в карман за кровеостанавливающим зельем, он понял. Эйвери не было в школе. Гарри был полностью одет. И зелья в его хранилище. И пожилой аврор, который хотел поговорить о суицидальных тенденциях мальчика… Все встало на свои места.

Подняв голову Квайетуса, чтобы влить ему в рот зелье (слишком рискованно с бессознательным пациентом), Северус захотел защитить его как-нибудь…

– Энервейт, – прошептал он и подождал, пока мальчик откроет рот.

– Больно, – простонал тот и у Северуса появилось чувство, что он видел все это раньше.

– Я знаю, – сказал он тихо, – выпей это, – он поднес пузырек к губам мальчика. Тот послушно выпил.

– Я замерз.

Северус завернул его в свою мантию.

– Я отнесу тебя в лазарет, – прошептал он, но ответа не было: мальчик снова потерял сознание. Мужчина вздохнул и поднял ребенка на руки.

– Саевус, пожалуйста, предупреди директора и мадам Помфри.

Призрак снова исчез и Северус поднялся со своей ношей. Но она вовсе не была тяжелой. Наоборот. Он мог нести ее без малейших усилий.

Дорога в больничное крыло была короткой и быстрой, но медсестра уже ждала их. Как только Северус уложил мальчика на кровать, она начала внимательно осматривать его.

– Ты дал ему что-нибудь?

– Кровеостанавливающее зелье, – вздохнул тот. – Больше ничего.

Она пробурчала что-то одобрительное.

– Поппи, – вдруг сказал мужчина, – сколько раз это случалось раньше?..

Отвечая, сестра не смотрела на него:

– Я помню три раза. Но вы двое всегда скрывали его состояние, поэтому могло быть и чаще.

– Ясно, – Северус чувствовал себя не в своей тарелке.

Он не знал, что должен чувствовать. Он не был уверен, что знает мальчика, лежащего перед ним. И снова это чувство… Было ли это связано с их кровным родством?

Мастер Зелий помассировал пульсирующие виски. Его ситуация была сложной.

Поттер не был Поттером.

А Северус всегда ненавидел Поттеров.

Но он не мог ненавидеть этого мальчика, потому что тот не был Поттером.

Более того, он был Снейпом. Последним из Снейпов.

И Ноблестоуном, конечно же.

Он слишком долго вел себя безответственно. Северус заставил себя посмотреть на мальчика, не на шрам на лбу, но на мальчика, – его лицо, комплекция, все, все было ясным свидетельством его глупости! Этот мальчик не был Гарри Поттером, более того: тот Гарри Поттер, которого воображал Северус, никогда не существовал. А о лжи… Он знал, он всегда знал, что это была затея Альбуса, а не мальчика…

СТОП! У мальчика было имя.

Квайетус. Он будет использовать это имя, даже если это причиняет очень, очень реальную боль его разуму.

И Квайетус рассказал ему о своем происхождении вопреки воле Альбуса. Он старался быть честным.

Это был его мальчик. Северус не любил его, но мальчик был его.

И он ИЗВИНИТСЯ, как только ма-Квайетус придет в сознание.

Может, еще не слишком поздно.

Темнота вокруг него постепенно начала светлеть. Боль почему-то утихла, что-то мягкое и пушистое обернулось вокруг его чувствительной кожи. Он не открывал глаза, чтобы яркий свет комнаты не ранил их.