Северус удивился:

– Если вы знаете, что это место проклято, то почему согласились занять его?

Женщина пожала плечами:

– Я предупредила, что буду преподавать здесь только один год – столько в среднем продержался каждый предыдущий профессор и, надеюсь, выживу.

Она добавила тихонько:

– И еще я надеюсь тем временем найти контрзаклятье.

Они не закончили разговор, потому что Дамблдор начал планерку и три долгих часа они разбирали расписания, классы, студентов и учебники. После этого Северус не мог думать ни о чем кроме теплого душа и хорошей книги, которую можно почитать в тишине. Он покинул учительскую и вернулся к себе.

***

Мудрейх приговорил Люциуса Малфоя к лишению магии и пожизненному заключению в тюрьме Либерти, к глубочайшему облегчению Гарри. И ему не пришлось присутствовать на долгих заседаниях, давая показания и подтверждая вину этого ублюдка в убийстве Арабеллы Фигг. Тем не менее, за «быстроту и сообразительность», как сказал Патил, его рекомендовали к присвоению Ордена Мерлина второй степени, за спасение жалкой жизни предыдущего министра. Гарри показал это письмо Северусу – не зная, будет ли тот недоволен или горд за него.

И, конечно, Северус не сделал ни того, ни другого. Он казался совершенно незаинтересованным и небрежно махнул рукой:

– Эти награды – полная ерунда. Ты можешь прекрасно обойтись и без них… – и Гарри не мог не вспомнить вечер, когда они с Гермионой освободили Сириуса и Снейп, в гневе, что он упустил свою награду, разорялся на все больничное крыло.

– Ты лучше тщательнее нарезай эту мандрагору, чем концентрируйся на таких бессмысленных вещах… – гневно фыркнул мужчина и Гарри улыбнулся, опустив голову.

Их отношения стали нормальными, похожими на семейные, хотя близость, к которой привык Гарри, не вернулась. Они играли в шахматы, варили зелья и ходили вместе в Хогсмид, но не разговаривали по-настоящему, и Гарри не знал, что думать.

Иногда он заставал Северуса за разговором с новенькой учительницей и не мог понять причины. Она ему нравилась? Вроде бы нет, но Гарри никогда не видел Северуса увлеченным кем-то и не мог быть уверен. Однажды ему показалось, что он уловил имя «Поттер» в их разговорах и имя его отца. Он ощутил тяжесть в животе: если Северус узнает о прошлом, он обнаружит правду, рано или поздно. И Гарри был уверен, что это будет, вероятно, «рано».

Он не понимал, как Северусу удается не замечать его повторяющихся видений, потому что, хотя он и старался терпеть в тишине, знал, что иногда довольно громко вскрикивает, но мужчина ни разу не проснулся. А сон у Северуса был очень легким. Это было загадкой.

И Гарри страшился того дня, когда тот узнает его секрет.

Но Северус оставался в неведении.

До последней ночи, проведенной вместе.

***

Это случилось спустя два дня после собрания, когда учителя наложили защитные чары и охрану для защиты Хогвартс-Экспресса. Как Северус рассказал Гарри в прошлом году, каждый год использовалась новая защитная система, чтобы избежать нападений в будущем, если кто-нибудь разгадает ее.

Гарри не видел знакомой фигуры в капюшоне среди Пожирателей, поэтому сначала почувствовал облегчение, что Волдеморт не узнает о школьных мероприятиях. Но последующее было совсем не легким. Волдеморт был чрезвычайно зол, что не получил такой важной информации, поэтому сурово наказал двух новых членов Внутреннего круга за что-то, что не было сделано, хотя они лишь вопили, что старались встретиться со своим агентом в школе, но не смогли обнаружить его (или ее) местонахождения. Один из них даже предположил, что Дамблдор раскрыл его (они всегда говорили о нем «агент в школе»). От таких глупых предположений Волдеморт вконец обезумел (Гарри понял это сразу же, когда они только начали оправдываться) и приказал начать их пытку, «чтобы немного повеселиться».

Гарри заставил себя терпеть первые вспышки боли, но он знал, что не сможет молчать. Он будет стонать или даже кричать, и в то время как сила заклятий росла, таяла его способность сдерживаться.

Сейчас он тихо молился про себя, чтобы не появился Эйвери и никто не использовал Проклятье Ножа, но когда Гойл наложил заклятье, разбивающее кости, выдержка оставила его.

Гарри кричал, когда его кости раскалывались, и холодный пот выступил по всему телу. Он знал, что этой ночью уже не услышит никакой новой информации и старался прервать видение, но, как и много раз до этого, ему не удалось.

Новая волна боли вспыхнула в его груди – как если бы на него уселся великан – ему казалось, ребра трескаются, как соляные палочки в руках ребенка.

Он застонал. И тут кто-то вытряхнул его из видения.

Он знал, что это был Северус.

Он открыл глаза и заставил себя дышать. Его невидящий взгляд встретился с взволнованным взглядом мужчины.

– Что это было? – мягко спросил тот. Но Гарри несколько минут не мог ответить – он не мог набрать в легкие достаточно воздуха.

– Кошмар, – наконец, выдохнул он.