— Я остаюсь на заводе.

Иванченко успокоился. Коробов побрел в цех.

После этого Коробова перевели помощником начальника цеха по оборудованию. Это было сделано для того, чтобы ему не приходилось сталкиваться с Башаровым. Коробов изучил все оборудование цеха, все механизмы, все мощности. Эта работа ему многое открыла: он увидел обратную, подчас невидимую сторону работы домен.

Домны не выполняли программы, на домнах тогда еще считали, что программа — это цифра не обязательная. Цех работал очень плохо. Инженеры цеха сидели день и ночь на домнах, но выпускали сплошной брак. Ночью к ним приходил Карл Васильевич Месерле — главный инженер завода и возмущался:

— Кто это вам давал заказ на брак?

— Карл Васильевич, мы не знаем откуда это берется. Шихта легкая, температура максимальная — все условия для нормального режима соблюдены…

— А все-таки идет брак… какая цена вашим режимам?

— Да, это верно, — отвечали инженеры, — но помогите нам, мы ведь молоды…

Тогда в цехе еще не понимали, что нужно лечить серьезно и глубоко все хозяйство завода. Люди прибегали к паллиативам, не изучая коренных причин плохой работы цеха. И в это время директором Енакиевского завода назначили Романа Ивановича Пучкова.

Пучков сразу пришел на домны. Он присматривался к людям, вникал в мельчайшие детали производства. Пучков — человек большого хозяйственного ума и большой сметки — увидел, что весь цех серьезно болен, что здесь нужны глубокие, продуманные и терпеливые операции. «Вы бьетесь, как птицы в клетке» — вот одна из первых фраз Пучкова. В цехе было настолько тяжело, что люди даже не разговаривали друг с другом.

Вся работа завода, как известно, зависит от доменного цеха. Пучков перенес всю свою работу на домны. Он почти ликвидировал директорский кабинет. В помощь доменному цеху были переброшены инженеры Мусиенко и Артеменко. Коробов и все инженеры доменного цеха после длительного изучения установили, что транспортные линии, идущие в цех, были чрезвычайно запущены. Не было правильного регулирования работы транспорта. Рудный двор был велик, но находился в хаотическом состоянии. На первой печи горн, шахта, заплечики нуждались в капитальном ремонте. На второй печи образовалась огромная дыра, которую систематически закладывали. Через несколько часов все закладки вываливались, и снова зияло огромное отверстие. На четвертой печи нужно было исправить горн и колошниковый затвор. Пятая печь имела уже три прорыва. Шестая печь работала без кирпичной кладки. В общем, совершенно разбитый цех.

Пучков, Мусиенко и Коробов сидели в цехе до пяти часов утра. Коробов приходил домой только затем, чтобы три часа поспать. Пучков аккуратно выведывал у инженеров и записывал все, что надо сделать в цехе, чтобы домны работали нормально. Вечерами они уходили к Пучкову домой и там подробно обсуждали каждую деталь прошедшего дня. Пучков был неутомим. В своей синей тужурке, немного сгорбленный, он двигался быстрым шагом. Он появлялся на домнах в любой час суток.

После детального изучения Пучков издал приказ, в котором были разобраны все мероприятия по улучшению работы цеха. Было решено по очереди останавливать все печи для капитального ремонта. Решили разрушить литейные дворы с их адским трудом чугунщиков. Начали строить разливочные машины. Но чтобы осуществить все намеченное, Коробов предложил прежде всего создать группу молодых и инициативных мастеров. Коробов несколько раз просматривал весь состав цеха, обдумывал каждую фамилию, каждую кандидатуру. Он остановился на молодых газовщиках, которые, как ему казалось, были способными ребятами. Коробов послал их учиться в вечерний техникум. Через несколько месяцев началась реорганизация руководства цеха. Старых консервативных мастеров, не желавших работать культурно и мешавших оздоровлению цеха, Коробов начал смещать. На их место назначались молодые люди. Это был первый, пожалуй, самый трудный шаг! Молодые газовщики, став мастерами, были неопытны и робки. Приходилось систематически им помогать. Но потом они быстро начали приучаться к капризам домны, и квалифицированный руководящий костяк цеха был создан.

После этого Коробов решил начать постепенный ремонт печей, очистку цеха от грязи. Первые зеленые насаждения заставили людей по-иному относиться к машинам, к работе — это дисциплинировало их. Работать приходилось очень много и не только Коробову, но и всему коллективу. Каждый отдавал цеху все, что он имел, и все, что он знал. Это были последние усилия, и все понимали, что долго так напряженно работать нельзя. Четкость и плановость — вот показатели подлинной организации, подлинного умения руководить. Но надо было возродить цех, возвратить его к жизни.

За полтора года на заводе была создана совершенно иная обстановка. Выросли люди; Коробов был поражен, увидев Башарова снова на работе. Башаров начал следить за печами, делиться своим опытом с молодыми мастерами. Однажды он пришел к Коробову, чтобы признать:

— Печи творят чудеса… Все это молодые твои…

Такое признание далось старому мастеру нелегко. Коробов это понимал. Он приблизил его к работе цеха, часто беседовал и советовался с ним. Башаров совсем перестал пить.

Енакиевский завод начал выполнять план. Этот план все время увеличивался: сначала было две тысячи тонн, потом две тысячи двести тонн чугуна в день. И даже этот увеличенный план цех выполнял. Тогда Коробов подал заявление в партию.

Несколько инженеров — Гудовщиков, Руднев, Славиковский и Коробов — подали коллективное заявление в партком. Приход в партию они считали вполне естественным: они ведь работали неплохо. Но через некоторое время их заявления вернули, так как началась чистка. Во время пуска домны № 3 секретарь парткома подошел к Коробову. Коробов стоял в стороне усталый, опираясь о стенку трибуны. Он несколько ночей не спал, головокружение еще больше усилилось от волнения: результат задувки еще не был известен. Коробов стоял в стороне, полузакрыв глаза, и ждал. За литейным двором начинался митинг. Гремели оркестры и кричали люди. Тогда секретарь парткома сказал:

— Ваше заявление пришло обратно с предложением разобрать после чистки…

Коробов слабо улыбнулся в ответ, прислушиваясь к шуму на литейном дворе. Через несколько минут к нему подошел Пучков и начал успокаивать:

— Ничего, чистка пройдет, и мы тебя проведем…

Потом они все вместе ушли к литейному двору.

После пуска третьей домны завод начал работать лучше. Ровный ход печей вычертил на движущихся диаграммах прямую бесстрастную линию. В этой линии воплотились усилия и труды тысяч людей. В этой линии Коробов увидел себя. Впервые захотелось немного отдохнуть, и тогда он решил съездить в Москву. Пучков даже обещал: