Некоторые из них сооружаются в порядке технической помощи, другие — на условиях долгосрочного кредита. Как известно, в капиталистическом обществе долгосрочный кредит богатого государства другому — менее богатому связывается с такими политическими условиями, которые фактически лишают это государство независимости. Зловещий шекспировский образ Шейлока, требующего в уплату долга «мяса фунт» — с достаточной полнотой характеризует экономические взаимоотношения между сильным и слабым в буржуазном мире.

Техническая же помощь социалистической страны не сопровождается никакими политическими требованиями. Впервые в истории мира между СССР и многими государствами возникли экономические отношения на основе взаимной выгоды и взаимного уважения. Мало того, техническая и экономическая помощь является спутниками и вестниками дружбы между народами, а не их порабощения.

Да, тот самый строитель, который с таким усердием учился в годы первой пятилетки, который начал учиться строить, когда владел только лопатой и грабаркой, теперь шествует по миру и строит порой лучше, чем те, кто его поучал. И учит новые поколения строителей в Азии и Африке, на самых дальних континентах и в далеких странах.

Что ж, пусть на всей земле строители вытеснят воинов — это будет счастье для человечества.

Все это Акимов рассказывал с тем увлечением и горячностью, которые были свойственны человеку, соединявшему в себе глубокие знания историка и ученого, педагога и архитектора, инженера и строителя. И невольно, сам того не замечая, он вел спор со своим давним оппонентом.

Вскоре мне довелось услышать еще один рассказ, как бы продолжающий первый, акимовский, правда, он касается уже не только Акимова, но и его родного села Сергиева.

Молодому советскому инженеру-конструктору Юрию Петровичу Анисимову предложили сопровождать иностранных архитекторов в их поездке по советским городам. Перед вылетом из Москвы Юрия Петровича предупредили, что со стариком французом он «хлебнет горя». Старик отличается капризным и своенравным характером, отказывается от изысканных блюд, которые ему готовят в ресторане, и предпочитает наиболее распространенные русские блюда в обычных столовых, отказывается от машин и ходит пешком и, наконец, когда ему рассказывают о чем-то, касающемся советской жизни, молча выслушивает, вежливо благодарит — и только. Юрию Петровичу посоветовали: «Не обращайте на него внимания, пусть делает, что хочет».

В пути Юрий Петрович однажды попытался заговорить со стариком, но беседа приобрела односторонний характер: француз молчал. Словом, он опровергал все представления Анисимова о национальных чертах французов — их общительности, живости, экспансивности.

Сперва они отправились на восток, побывали в городах Казахстана, потом вылетели на юг, в Новую Каховку, в Запорожье, посетили новые приволжские города и завершили поездку в подмосковном городе Новомосковске. На последнем пункте настаивал архитектор-француз, и его просьба была выполнена. Здесь старик задал только один вопрос:

— Где находится деревня Сергиево?

Юрий Петрович навел необходимые справки и ответил, что такой деревни в этом районе нет. После этого француз один ушел бродить по городу, сказав, что встретится со своими спутниками за ужином.

Это был прощальный ужин: поездка подходила к концу. Все иностранцы произносили обычные в таких случаях тосты и слова благодарности. Но старик и тут молчал.

Это никого не удивляло: все давно решили, что француз устал от славы, почета и знаний (судьба щедро одарила его и тем, и другим, и третьим) и теперь он уже ничем не интересуется.

Гостей принимал управляющий строительным трестом крупный инженер-строитель Иван Андреевич Горячев. На правах хозяина он пригласил всех на концерт, который уже начался во Дворце культуры. Но в эту минуту поднялся французский инженер и, поглаживая свою загорелую лысину, сказал:

— Нет, нет, нет.

— Почему? — послышалось со всех сторон.

— Во время поездки я, кажется, никого не утруждал своим любопытством. Но теперь я бы хотел кое-что узнать. Может быть, это представит интерес для всех моих спутников и коллег.

Юрий Петрович перевел последнюю фразу и уже от себя сказал:

— Пожалуйста, мы слушаем вас.

— Я бы хотел все-таки знать: что стало с деревней Сергиево? — спросил старик, и наступившую тишину нарушил чей-то вздох: «Далась ему эта деревня!»

С изысканной вежливостью, за которой, однако, можно было легко обнаружить едва скрываемое раздражение, Юрий Петрович ответил:

— Такой деревни здесь нет, я уже сказал вам…

— Я имею в виду не дома, а людей, — заметил француз.